Обычно с начала декабря у нее разговоры только о предстоящем дне рождения, даже новый год меркнет в сравнении. А тут — все мысли только о морюшке и пляже.

Сама я вряд ли финансово потяну такой отпуск, тем более, я одной ногой безработная… Нет, не могу я так поступить с дочерью. А значит, мне придется… придется смириться и снова стойко и упорно делать вид, что Максим мне абсолютно чужой человек. Надеюсь, он не соврал, когда сказал, что собирается там лишь работать.

— Господи, Ярослава, — закатывает глаза босс. — Такое впечатление, что вы в экспедицию в джунгли собрались. Нам лететь-то всего пять часов. Зачем столько барахла? Неужели нельзя было сдать в багаж?

— Вы просто ни разу не летали с моей дочерью, — поджав губы, сообщаю. — В прошлом году, когда мы навещали моих родителей, рейс задержался и она так громко возмущалась тому, что сидячих мест у гейта не осталось, что одна бабуля уступила ей свою инвалидную коляску.

Я, естественно, понимаю, что у той женщины не было инвалидности, а коляску ей выдали специально в аэропорту, чтобы было легче передвигаться, но в нашей семье до сих пор ходит шутка о “целебном нытье” Алины.

Горский переводит взгляд с меня на скромно притихшую дочь, видимо, пытаясь понять каким образом такой ангелочек мог скандалить, но быстро поняв свою ошибку, я делаю шаг в сторону, чтобы закрыть ее собой. Хватит, хватит смотреть на мою малышку своими айсбергами!

Максим делает попытку вырвать из моих пальцев наши паспорта, но я вовремя одергиваю руку и хмурюсь. Если бы мы с Малинкой, действительно, отправлялись в джунгли, было бы даже забавно показать боссу дату ее рождения, а затем с улыбкой помахать ручкой из иллюминатора. Но сейчас явно не время. Эта поездка и так обещает быть тяжелой, не хватало еще усложнить ее еще больше.

— Запомните, Максим Владимирович, мы сами по себе, а вы сами по себе. И зарегистрируемся на рейс мы тоже сами!

“Чтобы места нам дали подальше друг от друга”, — эту часть я уже добавляю мысленно. Вовсе не потому, что боюсь его обидеть, а потому что это наверняка вызовет недоумение у Малинки. Не хочу потом всю дорогу отвечать на бесконечные вопросы о том, за что я так невзлюбила своего босса.

Она и так будто чувствует, что между нами что-то происходит. Сыплет бесконечными “а почему он летит с нами?”, “а на мой день рождения он придет?” и вишенкой на торте: “а жить мы будем в одном номере?”

Последний вопрос окончательно вгоняет меня в ступор и я еле сдерживаюсь, чтобы не треснуть Горского чем-нибудь тяжелым. Чемоданом с альбомами, например… Надо было не Месье Колбасье с собой брать, а коллекцию ее любимых камней.

Года в три у Алинки была традиция — с каждой прогулки тащить домой камушек.