— Ну конечно настоящая, — гаркает дед. — Какой еще она должна быть?

— Егор из садика сказал, что Дед Мороз — это всегда переодетый папа, — авторитетно заявляет малышка. — Я думала, что поэтому он ко мне и не приходил. Потому что у меня папы не было.

Говорит это настолько искренне и открыто, что я с трудом сдерживаю слезы. Да и не только я. Анна Васильевна еще от прошлых рыданий не отошла, а у нее снова глаза на мокром месте. Да и моя мама украдкой промокает щеки рукавом темно-синего платья.

На Максима я стараюсь не смотреть, чтобы не смущать, но боковым зрением все равно вижу, как напрягается его лицо и дергается кадык.

— Ну что ж, мне пора, — заявляет дед Мороз. — Мне еще стооольких детишек надо обойти, столько подарков раздать.

— Я провожу, — кивает Максим и выходит из-за стола.

Почему-то в этот момент мне хочется быть рядом с ним. Понятия не имею как я смогу его поддержать. Вряд ли слова о том, что он очень скоро наверстает упущенные годы, ему помогут. Мы оба прекрасно знаем, что не наверстает. Нет, я уверена, что он будет хорошим отцом. И в самых смелых мечтах вполне себе ярко представляю нас одной семьей. Но эти шесть лет уже, конечно, не вернуть. И нам всем придется с этим смириться.

— Ну ты и баран, Горский! Реально сразу не допер, что это твоя дочь? Она ж похожа на тебя, мать твою!

— Иди ты, — беззлобно ворчит Максим. — Думаешь, сам теперь не понимаю? Но не знал я, понимаешь? Не думал вообще в эту сторону!

— Так тут не обязательно думать, тут чувствовать надо, — уверенно произносит мужчина.

— Ой, я бы на тебя посмотрел, — вздыхает Максим.

— Ну-ну, — голос мужчины тут же наполняется едва заметной тоской. — Я сам на себя, знаешь ли, в такой ситуации с удовольствием бы посмотрел. Но…, — он назидательно тычет пальцем перед лицом собеседника: — Дядюшка Артур всегда предохраняется! О, здравствуйте, Ярослава!

Переход настолько внезапный, что я едва не подпрыгиваю на месте.

— Добрый вечер, — киваю, рассматривая его лицо.

На нем все еще красный костюм, но шапку и бороду он снял и поэтому у меня, наконец, есть возможность, оценить его внешность. Кажется, они с Максимом ровесники. Друзья детства? Или просто друзья?

— Артур Трабер, — между тем, представляется он. — Друг вот этого слепого оболтуса.

— Трабер? — произношу с придыханием. Его фамилию я, конечно, слышала. Как и все, кто работает в нашей сфере.

— Эээ, поменьше восхищения в голосе, — возмущается Максим. — Еще чуть-чуть и я начну ревновать!

— Прости, — усмехаюсь. — Просто… ну, это же Трабер!

— Не стоит извиняться, — самодовольно замечает его друг. — Я привык к такой реакции окружающих.

— К сломанному носу, надеюсь, тоже быстро привыкнешь, — хмыкает Максим. — Если еще раз так посмотришь на мою женщину.