Кто знает, что мог натворить Константин, если бы подобная сцена произошла на его глазах. Этим он дал хозяину время.

Успокоиться, принять правильное решение.

Переживал он и за «маму», как сам же ее и назвал. Опасался, чтобы хозяин сгоряча не вытворил чего. Потом же не простит себе никогда. В женщине телохранитель не сомневался, просто знал своего шефа психованного.

Это был верный ход, но волновался Михаил за хозяина зря. В этот раз не было никаких нервов, порезанных рук, была только холодная ярость. И расчет. Война, так война. Старый черт сам напросился. Белецкий не стал пороть горячку, он решил действовать быстро и наверняка. Но сначала надо было все выяснить самому, прочувствовать.

Первое, что было сделал, пока Лену везли домой, навестил ту самую школу и имел с директором конфиденциальный разговор. Тот рассказал все, что знал, и о чем мог только догадываться. Мужчина и сам был расстроен и подавлен. Белецкий вежливо попросил его никого не оповещать о случившемся. При этом он очень выразительно смотрел на Василия Павловича."

"У того аж мурашки поползли от ужаса перед этим жутким холодным типом с глазами убийцы. Конечно, он клятвенно обещал ничего нигде не рассказывать. На что господин Белецкий со своей стороны ответил спонсорской помощью школе. После попрощался и ушел, а директора долго еще полоскал ужас от того, что он прочитал в стальных глазах этого нового «спонсора».

Выйдя оттуда, Белецкий сделал один звонок Михаилу, один домой, и поехал прямо к Лене. Это было первостепенным, самым важным, все остальное потом.

***

По дороге Лену все-таки накрыло молчаливой истерикой, сидела, сжавшись в комок, молчала всю дорогу, пока Михаил ее вез, только руки тряслись да губы вздрагивали, словно сказать хотели что-то. Не мог он пустить ее в таком состоянии за руль. Да и по-человечески утешить хотелось. Когда доехали, помог подняться, коробку донес. Поставил в прихожей. Но уходить не спешил, видел, что ее колотит.

- Елена Сергеевна, вам надо водочки выпить. Нервную дрожь снимет.

- А... хорошо, спасибо, - механически ответила она.

- И поесть не помешало бы. Обед уже.

- Спасибо... Я поем, обязательно.

Мужчина потоптался, потом проговорил:

- Если что нужно будет, я за дверью.

Лена кивнула, мужчина ушел.

Опустилась на стул. Начало накрывать обидой и отчаянием. В присутствии охранника как-то держалась, а тут... Еще ей было горько и страшно, что Костя подумает. Прозвеневший звонок ударил по нервам как колокол судьбы. Костя. Не стала думать, просто открыла дверь. Боясь увидеть от него осуждение, презрение, все-таки взглянула мужчине в глаза.

И замерла. Потому что он выглядел так странно...

Нервный, глаза блестят. Судорожно поправил рукой волосы, проговорил глухо:

- Можно войти?

- Конечно, заходи, - попыталась улыбнуться.