— Если соберешься уходить, просто захлопни дверь… — поцеловал меня и закрыл глаза.

Любая девочка даже в такие моменты продолжает мечтать. Он тихо сопел, а я сидела и думала, как поступить. Провожать его в аэропорт? Тогда ситуация станет совсем неловкой. Нужно было сохранить остатки гордости.

Приняв душ, оделась и уехала. Все это время я ждала, что он позвонит. Не ела, не спала, на что-то надеялась. Глупое сердце не понимало, что эта ночь для него не так важна, как для меня. Я плакала ночами не о потерянной девственности, за которую не держалась, а о том, что моим мечтам не суждено сбыться. Он не любит меня и не откажется от женитьбы на «выгодной» невесте. Я лишь эпизод в его жизни… вряд ли запоминающийся, но, может, приятный.

— Рада, ты должна рассказать Егору, — отвлекла меня от невеселых мыслей Лера. — Он должен знать, что скоро станет отцом. Или ты не собираешься сохранять беременность? — столько вопросов, над которыми я думала всю ночь.

— Я утром ходила на консультацию к гинекологу, — призналась подруге.

Это тоже оказалось испытанием. Не в платную же клинику пошла, а в нашу поликлинику. Врач-гинеколог осуждающе на меня посмотрела, будто я первая в ее практике, кто забеременел, не будучи замужем.

— И? — поторопила Лера.

— Аборт делать не стану. У меня отрицательный резус, Лера. Да и ребенок этот от любимого мужчины, я его уже люблю.

— Родители знают? — это еще одна проблема, над которой стоит подумать. Как им сообщить? Как они воспримут новость?

— Нет, конечно. К такому их нужно подготовить. У меня даже парня нет, Лер. А отец моего ребенка через три дня женится.

— Скажи Егору, пока он не женился.

— Не хочу навязываться. Да и замуж выходить по залету — то еще удовольствие.

Хотя кто сказал, что он меня позовет? Это все глупое сердце — продолжает мечтать.

— В любом случае он должен знать, что скоро станет отцом.

Долго уговаривать меня не пришлось. Я и так склонялась к мысли позвонить Егору. Глупое сердце надеялось, что он отменит свадьбу, признается мне в любви, и мы заживем долго и счастливо.

Так может мечтать девочка в восемнадцать-двадцать лет. Потом на ее голову обрушивается реальность, которая отличается от фантазий, и разбивает вдребезги розовые мечты. И ты вмиг взрослеешь, понимаешь, что нужно продолжать жить, и не стоит больше летать…

Дрожащими руками я по памяти набрала номер Егора. Сердце билось в висках, в горле — так сильно, что меня стало тошнить. Лера держала меня за руку, что придавало сил. Я должна ему сообщить. Должна. Егор имеет право знать!

— Да, Рада? Привет, — неожиданно было узнать, что он сохранил мой номер.

— Егор, нам надо встретиться, — старалась говорить ровно, но голос от волнения пропадал. — Я хочу тебе кое-что сказать, — на том конце провода повисла тишина.