— Сорок процентов переведешь мне, или я звоню Лютаеву и все ему рассказываю. Номер его телефона у меня сохранился.

* * *Рада

Я рассмеялась. Грубо. Вызывающе. В нервном смехе и злость, и возмущение, и ненависть. Умел бывший муж вызвать все самое темное из глубины души.

— Женя, сорок процентов? Что так мало? Давай я тебе восемьдесят отправлять буду, а сами как-нибудь протянем, — он меня так разозлил, что меня всю трясет.

— Ты сейчас ерничаешь, но знаешь, сорок процентов действительно мало. У тебя богатый любовник появился, не пропадешь, — продолжал нагло давить на меня.

— Я не пропаду, потому что работаю. Делиться своим заработком ни с кем не собираюсь. Ты, главное, не пропади. Вместо того, чтобы начать лечение, взяться за ум, пересмотреть жизненные приоритеты и попробовать все исправить, ты бросаешься во все тяжкие.

— Не надо учить меня жить, Рада. Не боишься, что я твоему хахалю позвоню? Так я могу и на телевидение позвонить, — продолжает он меня запугать. Не могу сказать, что я спокойна, в душе полный хаос. Здесь и страх, и желание самой все рассказать Егору, и злость на Женю.

Я не хочу, чтобы Лютый узнал о сыне, поэтому угрозы бывшего мужа заставляют меня нервничать, но я не собираюсь поддаваться. Один раз уступишь — это будет продолжаться до бесконечности. Лучше сразу обрубить.

— А тебе не говорили, что клевета и шантаж — уголовно наказуемые деяния? Не боишься? Можно ведь и по-крупному залететь за желание обогатиться. В сети ходят слухи, что Егор не может иметь детей, а ты решил на этом заработать? — я точно помню, что читала подобный бред. Если Евгений не поленится покопаться в интернете, то и сам найдет информацию.

Глядишь, выбросит из головы эту идею. — Наш с тобой разговор я записываю. Попытаешься испортить мне жизнь, напишу заявление, что ты меня шантажируешь, — ничего я не записывала, но решила, что не будет лишним его припугнуть. Такие методы ему ближе и понятнее.

— Рада, ты об этом пожалеешь! — кричит он в трубку, обрушивая на меня тонну мата и проклятий."

"— Угроза жизни и здоровью — тоже статья, Женя, — спокойным голосом предупреждаю. — Больше не беспокой меня своими глупостями. Не хочешь идти работать, начни попрошайничать, но ко мне со своими проблемами больше не лезь.

Ты для меня чужой человек. Все светлое, что я когда-то к тебе испытывала, ты уничтожил, — не прощаясь, сбрасываю вызов, не даю ему возможности что-то добавить.

Глава 41

Егор

Поговорив с Маратом, я направился домой. Опустил окна в салоне автомобиля. Прохладный воздух бил в лицо. Проветривал мозги. Отчетливее стал понимать, что мне все это время не давало покоя. Может ведь быть, что Ваня мой сын?

Я отчетливо помню, что в ту ночь не предохранялся.