Скончаюсь во цвете лет, так и не доведя до логического конца дела по возведению на престол Тимофея Кольцова, – задумчиво сказала Катерина, глядя в синее отмытое небо.

– Ничего, поживешь еще, – отозвалась сестра. – Как там дела у Олега? Все плохо?

– Гораздо хуже, чем просто плохо, – морщась, ответила Катерина. – Увозить надо Кирюху. А кто с ним поедет? Баба Нина невыездная, ты знаешь. Олег не может, ему нужно деньги зарабатывать. А парень, по-моему, тоже скоро спятит…

– О господи, за что такая напасть мужику…

– Вот именно…

– Кать, а говорят, этот ваш Кольцов жену бросил, правда?

– Все разное говорят – кто утверждает, что он бросил, кто – что она бросила.

В любом случае у нас не Америка. У нас кандидаты за аморалку не слетают, только если их в самый решительный момент на пленку снимают, а потом по телевизору показывают. Но Коту Тимофею это, по-моему, не угрожает. Он по девочкам не ходит.

– А по кому ходит? По мальчикам?

– Да ну тебя, Дашка, – вдруг оскорбилась за Тимофея Катерина. – Он все больше по заводам ходит. И по верфям своим.

А мальчики и девочки могут расслабиться и отдыхать.

– Много ты знаешь! – поддразнила ее Даша. – Или он тебе распорядок дня докладывает?

– Ничего он мне не докладывает, – сердито ответила Катерина. – Но работает он как ненормальный, это я точно знаю. От одного темпа его перемещений можно заболеть. Он за неделю бывает на Урале, в Калининграде и в Штатах.

Даша засмеялась:

– Ты его защищаешь, как на митинге. Успокойся, Кэт, я ни в чем не хочу его обвинять!

– Вот то-то же, – пробормотала Катерина, не понимая, из-за чего она так взбеленилась.

Почему-то ей стало неловко. – Пап, скоро у вас? Может, уже тарелки подавать?

По семейной традиции в любое время года шашлык ели на улице, сидя за огромным, как аэродром, дубовым столом под яблонями, и все, что шло как дополнение к шашлыку, – горячую картошку, зелень и вино – подавали именно туда.

– Нэ торопись, жэнщина, – с акцентом настоящего шашлычника отозвался от мангала отец, и Митя засмеялся. – А вам известно, как готовить настоящий шашлык, Митя?

– Сейчас он ему расскажет, – сказала Даша, улыбаясь.

Они знали эту притчу наизусть. Отец излагал ее каждый раз, когда жарил шашлык, но все делали вид, что слышат ее впервые – такая была традиция. Только бабушка безапелляционно заявила, когда Дмитрий Степанович дошел до самого патетического места – “дай женщине, и она все испортит”:

– Если мне не изменяет память, Дима, вы рассказываете одно и то же уже тридцать лет.

Но отца трудно было сбить с толку.

– Зато от души! – заявил он громогласно.