– Он человек, – печально ответила Диана. – А ты нет. Вот в чем дело. Консьерж спустит вниз остальные чемоданы. Пока, Тимофей. В сентябре я поеду в Калининград и за тебя проголосую.

– Спасибо, – ответил он сухо. – Пока.

Он пошел на кухню и достал из пустого холодильника бутылку джина. И налил себе полстакана. Потом долил до целого и выпил залпом, не чувствуя никакого вкуса. Налил второй.

Он вдруг подумал, что ему некому даже пожаловаться, что от него ушла жена, и он теперь один. Впрочем, он всегда был один, с женой или без. Он был один с того самого момента, когда лег под реликтовое дерево в зоопарке и думал, что в его жизни больше ничего не будет.

Он выпил второй стакан и, дотянувшись до телефона, неизвестно зачем набрал номер старого друга Сереги в Калининграде.

Трубку долго никто не брал, а когда взяли, Тимофей услышал развеселый пьяный Серегин голос, отдаленный шум веселья и женский визг.

– Это я, – сказал Тимофей, жалея, что поддался порыву и позвонил. – Как у вас дела?

– Ты, Тимофей? – изумился Серега и, кажется, даже протрезвел малость. – Ты чего? Случилось что?

– Все в порядке.

Как у вас?

– Да отлично все, гуляем. Наиля проводили и с тех пор гуляем. Памятник ему соорудили из черного мрамора, ему бы понравился. А ты чего звонишь, а?

– От меня ушла жена, – сообщил Тимофей скучным голосом и налил себе третий стакан.

Серега хохотнул и незамысловато сформулировал, куда следует отправляться Тимофеевой жене.

– Мы тебе новую найдем, – кричал он в трубку. Известие о том, что Тимофей звонит всего лишь из-за каких-то бабьих выкрутасов, принесло ему заметное облегчение. Он боялся, что Тимофей разгневан, и прогневал его именно он, Серега.

 – Приезжай, у нас знаешь какие крали? В тыщу раз лучше твоей селедки! Мы тебе такую девочку подыщем, закачаешься!

У Тимофея шумело в голове от выпитого на голодный желудок спиртного и Серегиных вой-лей.

Зря он позвонил. Не нужно было звонить. С чего это ему пришло в голову? Слюнтяйство ему вроде не свойственно…

Он положил трубку, не дослушав жеребиного Серегиного ржания, и допил оставшийся в бутылке джин. Покачиваясь, дошел до спальни и сел на то место, где полчаса назад сидела Диана.

Бывшая жена.

Тимофей снял очки и прикрыл воспаленные глаза. Он не спал… Сколько? Сутки? Или больше? Прошлую ночь после банкета он работал. Неужели это было только вчера? Потом летел. Прилетел и сидит теперь на кровати в собственной спальне, пьяный и жалкий, как самый последний нищий на Казанском вокзале.

Когда он напился в последний раз? Десять лет назад? Двадцать? Он не помнил, но почему-то ему казалось очень важным это вспомнить. А свадьба? Он не мог вспомнить собственную свадьбу, ни одну, ни вторую.