Да я конечно неплохо сохранился, о чем мне частенько говорили знакомые девушки, но не настолько же! И тут я увидел за спиной у врача давешнюю женщину из подъезда, и того самого тощего Славку, который и притащил меня сюда. Не померещилось! Так, сейчас лучше поменьше болтать, не то меня живо в местную дурку упекут. Надо прикинуться, что ничего не помню, и потихоньку все разузнать. Тем более, что я действительно ничего не помню из жизни хозяина этого тела.

— Голова сильно болит — как можно беспомощней прошептал я, и жалобно посмотрел на врача.

Тот верно меня понял и повернулся к женщине.

— Давайте-ка, вы мне не мешайте, я быстренько осмотрю его, а потом сделаю укольчик димедрольчика, чтобы он уснул. По виду с ним все в порядке, но по любому, отведите его завтра в поликлинику, пусть его там еще осмотрят на всякий случай.

Врач еще какое-то время повозился со мной, задавая короткие вопросы по существу, а потом сделал мне укол в ягодицу, и через некоторое время, я провалился в спасительный сон.

Солнечный зайчик легко пробился через неплотно задернутые шторы на большом окне и начал нахально светить в мой левый глаз. Я недовольно замычал, повернулся на другой бок, натягивая одеяло на голову, и вдруг как молния меня ударила мысль."

"«Взрыв! Был взрыв! Я помню яркую вспышку перед глазами… потом темнота…. И я еще жив!»

Я резко откинул одеяло в сторону, сел и огляделся вокруг. Небольшая, оклеенная старыми обоями желтоватого цвета комната, заваленный всякой всячиной полированный письменный стол, с тремя выдвижными ящиками в углу у окна, над ним несколько полок заставленных книгами и учебниками. Рядом стул с ворохом одежды беспорядочно наваленной горкой. На стене висит старый отрывной календарь, прямо как в моем детстве. Я сижу на застеленном белой простыней стареньком красном диване, рядом смятая подушка и откинутое прочь одеяло. У стены, рядом с дверью, стоял старомодный шкаф с большим зеркалом, очень похожий на шкаф, который в детстве стоял в родительской спальне. Незнакомые костлявые ступни на потертом коврике, который когда-то был красным, а теперь скорее серо-коричневым, тощие голенастые ноги, впалый живот, тонкие руки без волос. Я встал и подошел к шкафу. Из отражения в зеркале на меня смотрел тощий дрыщь лет пятнадцати — шестнадцати. На всклокоченной белобрысой голове мигают испуганные карие глаза, большие, чуть лопоухие уши, тонкие губы и тоненькая шея. Мда-а-а, экземплярчик мне конечно достался не ахти. В прежней жизни, в свои пятьдесят четыре, я весил чуть более девяноста килограмм при росте метр восемьдесят пять. Закаленное десятилетиями тренировок тело было еще полно сил.