Так блеял что-то с пятого на десятое, как и большинство его одноклассников. Поэтому, сейчас на меня удивленно посматривали и одноклассники и сама учительница. Типа что это произошло с этим парнем? Тем временем, я быстренько по диагонали просмотрел текст и потом, очень близко к оригиналу, пересказал его, естественно на английском, вставив в конце замечание о трудности найти приличный театр в сельской глубинке.

— I was very impressed with you today, Yura. Sit down five — преодолев свое изумление, расплылась в довольной улыбке Ольга Ивановна

— Thank you. Can I go to the bathroom for a few minutes? — решил немного обнаглеть я, воспользовавшись своим неожиданным успехом.

— It’s just not for long, we’re going to have a new topic now. — величественно кивнув, разрешила мне англичанка

Я, оставляя за собой недоуменные взгляды одноклассников, быстро пока Грымза не передумала, выскочил в коридор. Мда… Чего-то я расслабился, боюсь теперь придется еще объяснять всем вокруг, где я мог так быстро выучить английский. Странностей вокруг меня все прибавляется, надо как то получше себя контролировать чтобы не очень выделяться. Я быстрым шагом поднялся с первого на второй этаж, где находился общий мужской туалет, прошел в конец коридора и зашел внутрь. Мужской туалет делился на два больших помещения. Стены в обоих помещениях были до половины облицованы белым кафелем с выбитыми то тут, то там плитками, а выше кафеля, стены были просто побелены белой же известью, которая со временем немного пожелтела. В первом помещении стояло три раковины, а во втором были туалетные кабинки. Стены и в одном и в другом помещениях, были покрыты отпечатками чьих то ботинок и кроме того, сплошь расписаны сортирными поэтами, выдавая миру замечательные перлы вроде «Мы объявим наш сортир, очагом борьбы за мир, пусть насрут себе в штаны поджигатели войны», или «Я снял штаны, но срать не стану, свободу дайте Корвалану». Автор последнего опуса, явно сильно беспокоился о судьбе латиноамериканского борца против чилийской хунты Луиса Корвалана, томившегося в застенках Пиночета. Венчала все это безобразие расположенная прямо напротив входа большая надпись «Все сортирные поэты были на хер мной одеты». В туалете витали клубы табачного дыма. Двое десятиклассников, практически уже выпускников школы, бессовестно прогуливали первый урок. Они мирно сидели на корточках в умывалке, и что-то обсуждая, пускали по кругу почти уже докуренную сигарету.

— Опа, Штангист! Как ты кстати зашел! Давай-ка, мухой метнись в магазин и купи нам еще сигарет — обрадовано завопил ближний к стене, роясь в кармане пиджака и затем, протягивая мне желтый смятый рубль добавил. — Возьми Стюардессу или Ту, если там не хватит, своих добавишь.

— Извини друг, не могу, я сегодня не в настроении. Меня с самого утра мучает приступ ипохондрии.