Нам с Кимом приходилось разрываться между всеми чтобы уделить каждому внимание и выступить в качестве спарринг партнеров, как некие усредненные противники каратисты. Плюсом было то, что Ким знал всех сильных учеников и и приблизительно пояснил нам сильные и слабые стороны предполагаемых противников. Наш противник же, наоборот, не имел представления о том как работаем мы и следовательно, не мог подготовить какие то контрдействия.

Самым сильным противником, был конечно, сам сэнсей — Сорычев Александр Павлович. Я так понял, что это был довольно самовлюбленный тип, весьма неплохой боец, умеющий и бить и бороться, со способностями к гипнозу и внушению. Игорь рассказал, что у них в секции было несколько красивых девочек, которые все поголовно были влюблены в сэнсея. Две из них даже жили с ним в одной квартире в качестве любовниц. «А он неплохо устроился однако» — мелькнула у меня мысль во время рассказа товарища — «Я бы тоже так не отказался». Дальше Игорь рассказал, что иногда бывал дома у сенсея, и у него там все было устроено в восточном стиле, с японскими гравюрами, на стенах, бамбуковыми занавесками, бумажными китайскими фонариками и дымящимися палочками благовоний. Везде по комнатам и в проходах были развешаны шелковые ленточки с маленькими колокольчиками. Девушки и сам сэнсей носили в доме шелковые кимоно. Если девушка, проходя мимо, задевала колокольчик, она получала наказание удар бамбуковой палкой по филейной части. Они прислуживали сэнсею во время приема и пищи и старались быть ниже воды и тише травы, когда приходили гости, показывая всем своим видом полную покорность."

"Вот мне всегда было интересно, как неглупые вроде девушки, красивые, образованные, из хороших семей, попадают в подобное рабство к самовлюбленным мудакам. Я знал несколько подобных случаев в более позднее время, в девяностых и даже нулевых годах. Когда какой-нибудь «бог Кузя», с лицом клинического дебила, собирал вокруг себя армию обожающих его особ женского пола и заставлял их участвовать в оргиях, просить милостыню, или заниматься проституцией и все «во благо общины». Такие типы ни во что не ставят свою паству, они могут бить и издеваться, лишать пищи и ставить на горох, придумывать десятки самых изощренных наказаний, чтобы добиться от своих подопечных полной покорности. Что у этих людей, над которыми так измываются, должно быть в голове, чтобы все это терпеть? Этот туда же. Я бы, с большим удовольствием, набил бы ему рожу на глазах у его учеников, может быть хоть кто-то разочаровался бы в своем непогрешимом сэнсее.

Все оставшиеся до субботы дни, я настолько был поглощен подготовкой к предстоящей встрече, что забил почти на все, кроме занятий с Леной.