– Фух, отлично, – не скрываю радости и указываю ей на длинный пенал за спиной, пока сам забираю с подноса наполненные горькой кофейной жижей чашки. – Так, Олесь, доставай-ка вон из того левого шкафа конфеты и сладости, какие захочешь, и пойдем за стол, поговорим.

– О чём?

Чувствую ее настороженность. Отлично понимаю недоверчивость. За пару встреч стать близким человеком, которому безоговорочно доверяют – невозможно.

Нужно время.

Но его нет, а начинать с чего-то надо.

И самое лучшее, что я придумываю, – это начать говорить правду.

– Я хочу помочь. Просто помочь.

– Потому что весь такой хороший? – кусается брюнеточка, но за стол садится и чашку ладонями обнимает.

Не принимаю выпад на свой счет. Знаю, почему она агрессивна и осторожна. Ей больно, и неосознанно она отталкивает всех вокруг, боясь, что этой боли станет еще больше.

Я же хочу, помочь, разделить с ней горечь, подбодрить.

Пздц, обнять хочу. Чего уж!

– Нет, мышка. Потому что три года назад я был таким же моральным уродом, как твой муж. Изменял жене и однажды, когда она умоляла ее не трогать, не остановился.

Нельзя требовать от человека доверия, когда сам не даешь ничего взамен.

Сегодня я хочу дать Олесе правду о себе. Не приукрашенную, реальную, грязную. Ту, что при возможности она сможет использовать против меня, если посчитает нужным.

Пусть у нее будет оружие, некая тайная власть. Если это поможет ей чувствовать себя со мной сильнее, уверенней, я буду только рад. Забитая Олеся – это жесть.

Я знаю и помню ее другой. И хочу вернуть ту яркую женщину.

– Что? Ты шутишь? – Кирова отшатывается и качает головой, будто отказывается воспринимать мои слова за чистую монету.

Невесело усмехаюсь.

– Нет, нисколько. Можем ей позвонить, и Арина подтвердит.

Достаю из кармана телефон, нахожу номер Арбатовой в справочнике, выделяю. Протягиваю гаджет Олесе и предлагаю выполнить последнее действие – нажать кнопку вызова.

– Издеваешься? – шипит и руки прячет. – Заверяешь, что обижал, и тут же предлагаешь в этом убедиться? И она станет с тобой разговаривать? Не пошлет на три буквы?

– Именно, – киваю. – Мы остались с бывшей женой пусть не друзьями, этого ее новый муж никогда бы не допустил, но и не врагами.

Удивлена. Сильно.

Хлопает ресницами.

Сомневается. Мне даже кажется, я вижу, как мечется ее душа, пытаясь отыскать двойное дно.

Но его нет. Просто наша история с бывшей супругой была под завязку насыщена событиями, и теперь никак не выходит однозначно утверждать, что черное в ней – это только черное, а белое – истинно белое.

Если Олеся когда-нибудь попросит рассказать ей обо всем подробнее, я это сделаю. Обещаю.

– Зачем ты это все говоришь, Рома? – интересуется моя гостья, натолкнувшись на мой прямой взгляд, не в силах отвернуться.