— Фу, таким быть, Великан, злой ты, нехороший, — фыркнула Катя и затихла.

Вадим сел за переговорный стол, так, чтобы не поворачиваться к ней спиной, от чего-то он понимал, что этого делать не стоит. Он взял в руки телефон и начал бесцельно листать новости, изредка бросая взгляды на девушку, лежащую на диване. Она как будто уснула, но минут через пять её разбудил человек, вошедший в дверь. Лёня презрительно осмотрел присутствующих и усмехнулся, глядя на тело, занимающее диван.

— Доброе утро, барышня. Или вы ещё не ложились?

— Давайте там потише, сударь, барышня всю ночь танцевала на балу до упаду, — проворчала она.

Леонид поздоровался с Вадимом кивком головы. Он сел во главе переговорного стола напротив кресла Игоря, тоже будто после бурной ночи. Его не было видно всю неделю, и Игорь тоже проявлял слепоту вышестоящего руководства на его отсутствие. В компании, как по мнению Вадима, сильно хромала дисциплина, не хватало порядка.

Вадиму с Лёней говорить было не о чем, он еле терпел его во время рабочих совещаний. Тишину комнаты разрезал громкий телефонный звонок из кармана куртки Кати. Изрыгая из себя ругательства, она начала копаться в карманах, уронив куртку на пол, отчего выругалась ещё больше. Взять трубку она не успела, телефон так и не нашла.

— Ай, да похуй! — кинула куртку в дальний конец дивана Катя и вытянулась на нем во весь свой маленький рост.

Вадим в этот момент взглянул на неё: сетчатые колготки, короткая юбка в красную клетку, как у школьницы, грубые ботинки на шнуровке и чёрная толстовка оверсайз. Отбитая лежала на спине, уставившись в потолок, скрестив ноги и подложив обе руки себе под голову.

— Катя, тебя в детстве родители не пороли за то, что ты ругаешься, как сапожник? — усмехнулся Леонид.

— Нет, ни разу. Я потом всё наверстала, не переживай, — безразлично ответила Катя.

Вошла официантка, принесла Лёне кофе.

— А где мой сэндвич? — возмутилась Катя.

— Ещё готовится, подождите, пожалуйста, — улыбнулась ей девушка.

Катя опять негромко выругалась и уставилась в потолок. Лёня достал из кармана фляжку, и плеснул в кофе, судя по запаху, коньяк. Катя, увидев это, всё-таки поднялась с дивана и сладко потянулась ручками вверх, открывая всем присутствующим свой голый живот под толстовкой. Она взбила двумя руками себе волосы на голове и с широкой фальшивой улыбкой посмотрела на Лёню, который вылакал уже полчашки.

— Крувуазье, месье?

— Он самый.

— Ты вообще ничего кроме него не пьёшь?

— Нет.

— Можно считать тебя тонким ценителем французских коньяков? Постоянно дегустируешь. Где ты был эти три дня, я спрашивать, конечно, не буду, потому что мне похуй, а вот то, что мне пришлось прикрывать твою жопу в очередной раз, меня уже напрягает.

— Так не прикрывай, тебя же никто не просит.