— Эти неравнодушные сами виноваты. Этим детям не нужны ни новые гаджеты, ни модная сумочка, ни игрушки, им нужна семья и воспитание! И люди для успокоения своей совести или из жалости жертвуют, что угодно, только не то, что нужно, а потом спокойно спят в своих постельках. Великие благотворители, блять. Вот только дети привыкают, что им всё преподносят на блюдечке с голубой каёмочкой, и начинают это требовать от всех взрослых вокруг. Игорь раньше предлагал им работу, пытался дать им хоть немного воспитания, нас приходило по пятнадцать человек, а уже через неделю половину ловили на воровстве. Он перестал это делать, откупался деньгами, ему нравилось, что директриса ему была готова венок лавровый на голову надеть за его помощь, тщеславие был один из его грехов. Я чётко сказал Жанне Захаровне — ничего для этих детей делать не стану, мне плевать на них. Они не от меня.

— Но ты ведь был одним из них?

— Был и именно поэтому помогать им ничем не стану.

— Я не понимаю.

— Конечно, куда тебе? — усмехнулся он, убирая руки и складывая их на груди. — Девочка-принцесса, которую родители до сих пор на ручках носят и сопли подтирают. А ты только жалуешься, какая мама у тебя плохая. Не было бы их, была бы на месте этого пацана.

— Почему ты со мной так разговариваешь?

— Как так, дорогая? Соответсвенно твоему поступку? Ты меня не послушалась и сделала по-своему! И уже не в первый раз!

— Я не твоя сучка, чтобы тебя слушаться! — взорвалась Катя и толкнула его в грудь ладошками.

— Да, Катя, так и есть. Ты мой партнёр в бизнесе, который грозит нам обоим и братьям статьями, если за нас кто-то возьмётся, — сжимая зубы от злости сказал он, нагнувшись к её лицу. — Это в девяностые бизнес с братками и стволами отжимали, сейчас действуют по-другому. И я изо всех сил стараюсь, чтобы этого не случилось! И мелкие проблемы вроде Жанны Захаровны мне побоку! Но ты, Катя, становишься проблемой, я ведь сказал тебе, оставить это дело. И вот ты здесь! Я не позволю тебе больше своевольничать. Ты поступила как всегда по-своему.

— Я имею на это право, — робко возразила Катя.

— Не имеешь, когда дело касается и меня тоже, — нагнулся к ней ближе Вадим и она вжала голову в плечи от его взгляда. — Я не обязан объяснять тебе всё, как маленькому ребёнку! Я отвечаю за тебя, Катя, и тебе нужно иногда просто молчать и делать, как я говорю, не думая, я за тебя уже подумал.

— Я сама за себя отвечаю, Вадим, — наконец набрался твердости и громкости ее голос.

— Нет, ты просто делаешь, потому что тебе захотелось засунуть куда-то свой любопытный нос. Ответь мне, Катя, ты смотрела моё личное дело?

— Нет.

— Собиралась?

— Да.

— Хочешь знать кто мои родители? Зачем?

Катя беззвучно открыла рот, чтобы объяснить мотив своего поступка, но не смогла.