Вадим любовался ею в полутьме, провел рукой по её телу от коленей до груди и оставил свою руку там, слегка сжимая свою находку.

— Ты довольна, Бесстыжая?

— Да, как слон! — сверкнула белыми зубками Катя. — Мне нравятся поезда. В детстве мы с родителями каждый год ездили на море. Два дня на верхней полке я читала или смотрела в окошко. Мне так нравилось! Потом я закончила школу и мы перестали ездить, по отдельности только, да и вообще на самолёте удобнее и быстрее. Ты как к поездам относишься?

— Плохо. Они для меня маловаты, не представляю, как буду спать.

— Блин, извини, я что-то не подумала, — Катя приподнялась на локтях. — Ну давай не будем спать. Поспим потом в отеле.

— Мы едем в Питер спать?

— Мы едем в Питер знакомить тебя с Никитой и хорошо время провести. Можно немного и поспать до вечера, а ночью затусим!

— Я как-то не очень люблю тусить.

— Ты не умеешь просто, я тебя научу!

— С тебя массаж, я из этого поезда без спины выйду, не до тусовок.

Кате надоело лежать, она переместилась к нему на бёдра, раздвинув ноги. Друг от друга их всё ещё отделяла лишь скомканная ткань простыни. Пока она гладила его по плечам и груди, он сжал ее бёдра в своих руках.

— Тебя это возбуждает? Что за тонкими стенками другие люди, а мы тут спокойно трахались? — прошептала она.

— Нет, — вздохнул он продвигаясь руками выше до ее талии.

Перед ним стояла дилемма — он чувствовал усталость во всех мышцах кроме одной, вот только чтобы ею воспользоваться, ему нужны были остальные."

"— Мне так хорошо с тобой сейчас, Великан, прям плакать охота, — прошептала Катя и обняла его за голову, прижимая к своей груди, поглаживая по волосам.

Он уткнулся лицом в её шею, в её тепло, горло сдавило спазмом так крепко, что он не смог вымолвить ни слова. Не от боли, а от чего-то большого и светлого, что подступило изнутри и не давало вздохнуть. Большой Великан сидел, вжавшись в маленькую Бесстыжую, чувствуя, как её дыхание ласкает его висок. Колёса вагонов мерно постукивали, как успокаивающая колыбельная. Пожалуй, не такие уж эти поезда и плохие, он бы мог так ехать целую неделю — молча в её объятиях, купаясь в нежности любимой женщины.

Глава 41. Ну, здравствуй, Питер

Катя познакомила Вадима с Никитой — красивым блондином татуировщиком с доброй улыбкой, кольцами в ушах и руками, расписанными вдоль и поперёк татуировками. Никита чем-то напоминал её бывшего мужа.

Увидев друга в их любимом баре, она радостно бросилась навстречу, крепко обняла, от чего у Вадима внутри болезненно кольнула ревность. Между друзьями сразу завязалась лёгкая, насмешливая перепалка, понятная только им двоим. Они смеялись, перебивали друг друга, дополняли фразы, спрашивали друг друга об общих знакомых. Вадим почувствовал себя посторонним — будто его сюда позвали по ошибке.