Катя тут же отпрянула от него, сжав губы и сверкнув недовольными глазами.

— Да, всё сама! Независимая и сильная женщина! — цокнула она языком, убирая от своего тела его руки. — Сама возбудилась, сама возбудила тебя, сама себя, считай, трахнула.

Не успел он опомниться, как Бесстыжая соскочила с его члена и отошла подальше.

— Ты давай теперь тоже как-то сам, ручки есть, а если что-то не нравится, ножки тоже, дверь знаешь где.

Теперь разозлился уже он. Вадим настиг ее голую задницу в коридоре, развернув ее лицом к себе, он прижал ее к стене, слегка приподняв над полом. Он смотрел в её прищуренные глаза, подбирая слова, чтобы не напортачить при выяснении отношений.

То, чем они сейчас занимались было похоже на борьбу за власть, она будто прощупывала его, что ей можно, что нельзя, как продавить его там, где он не прогибается. Вадим понимал, что она делает лишь потому, что делал ровно то же самое. Он не боролся с ней за каждый вопрос, который вдруг вставал между ними, иногда он просто поддавался её уговорам, она довольно пищала и бросалась ему на шею, говоря, какой он замечательный. Прикармливала его самолюбие. Но были для него вопросы принципиальные, где он ей ни за что не сдастся.

— Я ведь говорил тебе, Бесстыжая, не играй со мной.

Он нагнулся к ней ближе, почувствовав, как её пыхтящий носик обдаёт его горячим дыханием. Катя открыла рот, чтобы что-то сказать и он тут же закрыл его своей ладонью.

— Независимой женщине слово не давали.

Она вытаращила глаза, и попыталась убрать руку от своего рта.

— Сейчас тебе лучше послушать. Мы либо трахаемся, либо нет. Доводить меня до крайней степени возбуждения, а потом динамить неприемлемо. Ты уже так делала и больше я этого не потерплю.

Пока всё понятно?

Она кивнула, убирая руку от его ладони.

— Когда ты приглашаешь кого-то в гости, а потом делаешь намёки, что гость может отсюда уходить, если ему что-то не нравится, неприемлемо. Понятно?

Снова утвердительный кивок.

— И последнее, самое важное. Никаких, блять, запретных зон!"

"Убрав ладонь от неё рта, он резко перевернул ее лицом к стене и избавил ее тело от бесполезного лифчика, а затем перевернул обратно. Катя будто насмехалась над ним, кривя губы в едкой усмешке, но ни слова не говорила, подчиняясь его движениям.

Вадим опустился на корточки перед ней, обхватил ладонями обе груди и сделал то, что совсем недавно было нельзя.

Стоило его языку прикоснуться к её соскам, как Бесстыжая выгнула поясницу прижимаясь к нему ближе всем своим телом и начала постанывать. Он оставил в покое ее грудь, приподняв ее за бёдра, закинул их к себе на пояс и Катя повисла у него на плечах, жадно впиваясь в его губы поцелуем. Вадим раньше не очень любил целоваться, а с ней ему хотелось этого постоянно. Поэтому запрет на поцелуи его выбесил больше всего.