Стоит им сказать, сколько лет они просидят в тюрьме, а потом сунуть их на ночь в камеру с тридцатью черномазыми. К утру они готовы оговорить собственную мать.

Но некоторые из недоносков попадаются упорные, и нам приходится прижимать их сильнее. Один из этих слабаков показал нам, что его приятель припрятал ящик ручных гранат, но когда мы взяли приятеля, тот никак не хотел сознаться, где спрятал гранаты. Я был тогда в доме этого мужика с тремя другими агентами и Фельдманом. Мы надели наручники и на его жену, как сообщницу. Это – обычная процедура. Позже мы обычно отпускаем женщин, но когда арестовываешь жену, это помогает быстрее убедить мужа заговорить.

Там были и двое детей этого мужика: семилетний мальчик и четырнадцатилетняя девочка, симпатичная малышка. И вот когда отец отказался говорить, Фельдман начал заигрывать с девочкой, говоря ей гадости, щипать за грудь, хватать рукой за попку. Вскоре испуганную его шуточками и всю в слезах, он прижал ее к стене. Я и другой агент держали отца, а третий агент держал ее мать. Мужик поднял большой шум, кричал и проклинал нас, но не хотел сказать нам, где его гранаты.

Вдруг без всякого предупреждения Фельдман вынимает свой член, хватает девочку за волосы, начинает орать на нее и ставит на колени. Потом, на глазах отца и матери девочки и ее маленького брата, он приставляет пистолет к голове девочки и заставляет ее делать ему отсос. Отец прямо сошел с ума. Прежде, чем Фельдман успел сунуть член в рот девочки, мужик сознался, где спрятал гранаты. Но Фельдман не остановился и заставил девочку доделать дело. Меня чуть не вырвало.

– Вы там тоже были, Райан! Это и на вашей совести!"

"– Да, именно поэтому Фельдмана надо убрать.

И другие у нас не лучше, но Фельдман – единственный, с кем я работал вместе. Он – единственный, кто может сказать, что я когда-либо нарушал устав. Он – единственная угроза, которую евреи могут использовать против меня, если я открыто выступлю против них в Бюро.

– Что, черт возьми, вообще может быть общего у полицейского агентства вроде ФБР с маньяками вроде Фельдмана?

– Боже мой, Егер, ты – болван! Фельдман не маньяк. Он – просто еврей. На самом деле он никогда не теряет хладнокровия. Все, что он сделал с этой девочкой – и все, что он делает – это обдуманная хладнокровная подлость.

Как ты думаешь, почему он не изнасиловал или не избил ее вместо этой мерзости? Потому что тогда были бы вещественные доказательства. Девочка после этого могла бы пойти к врачу, и тот подтвердил бы ее рассказ. Это могло бы даже попасть в газеты, и у нас были бы большие неприятности. А так он не оставил на ней ни царапины. Он использовал террор, чтобы заставить ее сделать то, что он хотел, и при этом не оставил следов, которым были бы после избиения.