– Мы смогли замять большую часть этих грязных дел. Знаешь, что я видел не далее как на прошлой неделе? Я спустился в нашу аналитическую лабораторию, чтобы узнать о результатах проверки одного материала с места преступления. В лаборатории никого не было, но мне послышался какой-то шум из складского помещения. Я открыл дверь и увидел, как один из наших особых агентов – черных разложил белую лаборантку прямо на столе! И знаешь что? Ни хрена я не мог сделать никому из них! Конечно, я подал рапорт, но в наши дни такое происшествие считается бюрократией чем-то вроде докладной о бездельнике, вечно ошивающемся у бачка с холодной водой.

Райан снова замолчал и с минуту изучал лицо Оскара, а потом продолжил.

– То, что происходит в Бюро, только отражение того, что происходит повсюду. Когда Америка начала разлагаться, Бюро не могло избежать той же самой судьбы. Если я правильно понял тебя, Егер, у тебя та же самая реакция на общее разложение, что и у меня на разложение в Бюро. Разница между нами в том, что ты кое-что сделал против этого, а я – нет. Я просто вынужден был выдерживать все это, год за годом, а давление нарастало.

– Так в ФБР все еще есть порядочные люди?! – удивленно воскликнул Оскар. – Я думал, что вы, мужики, все перебежали на другую сторону.

– Да, у нас они есть, Егер, действительно есть, поверь! Просто ты не понимаешь психологии тайной полиции, – усмехнулся Райан. – Упаси тебя бог, когда-нибудь поверить, что можно доверять кому-нибудь в ФБР. Многие из нас в Бюро, особенно ветераны, это люди, которые внутренне ненавидят ту же самую гниль, что и ты, и хотели бы, чтобы их дети росли в таком же мире, который ты желаешь своим детям. Но мы работаем на того, кто платит нам зарплату, и мы бросимся на любого, кто поднимет руку на Систему, частью которой мы сами являемся. Мы можем втайне радоваться, когда ты прикончишь какого-нибудь расосмесителя на автомобильной стоянке, но вылезем из кожи вон, чтобы первыми сцапать тебя за это. Мы – наемники евреев, и отрабатываем наш хлеб. Мало того, мы считаем личным оскорблением, когда какой-нибудь сукин сын, вроде тебя, бросает нам вызов.

Оскар секунду подумал, а затем ответил:

– Другими словами, вы схватили больше стапятидесяти куклуксклановцев, осужденных в прошлом году по обвинению в организации заговора в нарушении гражданских прав черных, потому что это работа, за которую вам платят, но на самом деле вам это не настолько нравилось, как вы изображали, когда рассказывали о следствии и арестах по теле.

– Неправильно! – прервал его Райан. – Ты все еще не понимаешь психологии тайной полиции. Я с удовольствием арестовал это дерьмо, с большим удовольствием, чем получил от всей своей работы в Бюро. Я вообще не притворялся, когда назвал их «отбросами общества».