– Почему вы поменяли преподавание на торговлю? – спросил Оскар.

– Преподавать стало слишком тяжело для моей совести. Я просто подошел к той черте, когда уже не мог больше беспрерывно врать и скрывать правду, как от меня требовалось. Вы не поверите, какая идеологическая смирительная рубашка душит каждого преподавателя общественных наук в наше время. Достаточно одного слова, которое может оскорбить какого-нибудь сверхчувствительного представителя национальных меньшинств, и вас вышвырнут за порог.

– Судя по тому, что говорит Карл, вы можете очень скоро снова оказаться на дороге, – заметил Оскар. – Мой опыт общения с этими типами, проповедующими «возлюби черномазого», с которыми вам теперь приходится работать, показывает, что они сами совершенно нетерпимо относятся к любому, кто не разделяет их нездоровые взгляды на мир.

– О, Карл преувеличивает. На самом деле в офисе я умею держать язык за зубами. Просто я был очень доволен, когда этот мерзавец Горовиц получил по заслугам, и не смог сдержаться.

– Но я не понимаю, как вы в состоянии вообще работать в такой обстановке. Я могу понять, как кто-нибудь, вроде Карла, выносит все это, ведь он – наименее чувствительный человек, из всех, кого я знаю. Но должно быть очень трудно для вас держать при себе свои чувства и не иметь возможности что-нибудь сделать или высказаться. У людей с чувствами есть потребность выражать их.

– Полностью с вами согласен, Оскар. Я тоже самовыражаюсь. Только не на работе, или, по крайней мере, не настолько, как бы мне хотелось. В дополнение к моей службе в Пентагоне и подработке я еще тружусь в Национальной Лиге.

– В Национальной Лиге? Я что-то о ней слышал, кажется это – неонацистская группа. Это верно?

– Это зависит от того, что понимать под словом «неонацистская». Это – один из ярлыков вроде «фашиста» или «либерала», которые люди навешивают тому против кого или чего они враждебно настроены. Средства массовой информации называют нас «неонацистами», и, несомненно, там вы и услышали этот термин. Для большинства людей это подразумевает военную форму, знамена со свастикой и крики «зиг хайль». Но это вообще не о нас. Я не имею ничего против военной формы и флагов, но мы их не используем.

– Какими же делами вы занимаетесь?

– Всем, чем угодно, что помогает нашему делу.

– Какому делу?

Гарри немного подумал, а потом медленно начал говорить:

– Наше дело – безопасное и лучшее будущее для нашей расы.