– Хорошо, Райан, в вашем плане есть некоторые привлекательные стороны. Но на вашем месте я немного больше, чем вы, беспокоился о том, чтобы заставить евреев вести себя хорошо. Но, несмотря на мои сомнения, я не вижу кого-либо еще, из всех кого я знаю, кто лучше вас сможет претворить ваш план и затем удержать события в руках.

Оскар замолчал, откинулся назад в кресле, потянулся всем телом, а затем продолжил:

– Дело в том, что меня просто не устраивает ни один сценарий, который допускает поддержание существующей расовой обстановки и контроля евреев в СМИ. Вы можете обеспечить порядок. Вы можете получить более сильное и четко работающее правительство. Но правительство само по себе – не цель. Раса – вот что важно. Задача расы – самосовершенствование, создание более совершенного человека. Правительство должно существовать только для служения этой цели. Общественное спокойствие желательно, только когда оно служит этой цели. А я вообще не вижу ее присутствия в вашем представлении о будущем. Почему мы не можем бороться с евреями? Почему мы не можем позволить Роджерсу продолжить нести свою весть народу? Почему мы не можем поднять сознание Белых людей, или, по крайней мере, значительной их части, и затем послать евреев к черту? Ну и что, если некоторое время не будет никакого телевидения? И что с того, если толпа взбунтуется, когда экраны погаснут? Продолжайте с вашим восстанием черных, если хотите, но тогда используйте общественную поддержку, которую вы завоюете, когда подавите черноту, чтобы избавиться от евреев, независимо от того, чего это будет стоить. Позвольте Роджерсу оказать поддержку этому движению. Тогда я смогу поддержать вас полностью.

Райан в свою очередь покачал головой и затем ответил:

– Я должен признаться, Егер, что некоторые черты твоего представления тоже мне близки. Это – романтическое представление. Но я превратился из романтика в реалиста, когда стал взрослым мужчиной. Мне кажется, что с тобой этого не произошло."

"Райан усмехнулся своему словесному выпаду, а потом уже серьезно продолжил:

– Если бы ты изучил историю так серьезно, как я, то, возможно, признал бы некоторые самые общие факты жизни, или, возможно, следует выразиться – некоторые общие факты исторического развития. История имеет инерцию. Любое историческое развитие, вроде того, что мы прошли в этой стране, когда она в этом столетии превратилась из чрезвычайно однородной Белой христианской страны, хорошо помнящей свое европейское наследие, в разрозненную, многонациональную, многоязычную, еретическую толпу, управляемую евреями и лживыми адвокатами-политиками в союзе с евреями, имеет огромную инерцию. Это тектонические сдвиги, схожие с движением материковых плит земли.