Всё, что угрожает такой возможности, должно быть уничтожено.

Оскар задумался об отличии его собственной системы ценностей и той, что, казалось, была нормой, или, по крайней мере, так внушали представители СМИ. Они говорят о правах человека, равенстве и святости жизни. Плосконосая, грязнокожая полукровка, с волосами похожими на проволоку, рожденная одной из таких расово смешанных пар, которые он подстрелил, так же дорога этим людям, как и золотоволосая, голубоглазая маленькая девочка, которая может вырасти и стать второй Аделаидой. На самом деле, даже более дорога. Оскару было ясно, что, несмотря на болтовню СМИ о «равенстве», в будущем, о котором они мечтают, грязнокожие полукровки унаследуют землю. Он невольно содрогнулся.

Оскар вспомнил случай, свидетелем которому был в Вашингтоне несколько лет назад, во время, когда толпы Белых студентов, христианских священнослужителей, черных активистов, персон из шоу-бизнеса и политических деятелей почти каждый день собирались у посольства Южной Африки, чтобы носить плакаты и выкрикивать речевки против апартеида. Случайно он проходил мимо посольства, когда две южноафриканских женщины, которые там работали, входили в здание. Они остановились, чтобы показать пропуска одному из полицейских, которые образовали оцепление на тротуаре, держа демонстрантов подальше от входа. Одна из женщин была высокая, поразительной скандинавской красоты, другая – довольно невыразительная брюнетка среднего роста. Несколько демонстрантов протолкались вперед, чтобы осыпать оскорблениями этих двух женщин. Оскар особенно запомнил одну молодую белую женщину, видимо, студентку университета и при нормальных обстоятельствах, наверное, довольно привлекательную, с лицом, искаженным ненавистью, которая беспрерывно выкрикивала: «Расистская сука! Расистская сука! Расистская сука!» Было заметно, что ее злость была направлена именно на высокую блондинку, как будто именно эта женщина, больше чем ее коротенькая и темноволосая спутница, представляла все то, что демонстрантку учили ненавидеть. Белый священник, стоящий поодаль в нескольких метрах, одобрительно усмехался. Священник держал плакат с надписью: «Все дети Бога, черные и белые, равны». Но некоторые явно были равнее других!"

"Точно также люди из СМИ лили слезы по жертвам Оскара. Они болтали и трещали о святости каждой человеческой жизни, и о том, что никто не имеет права судить другого и отнимать у него жизнь. Оскар подумал о том, как мало слез у этих комментаторов находится для жертв уголовных преступников – насильников, грабителей, вооруженных бандитов, которые каждый день убивают множество людей в Соединенных Штатах. В действительности некоторые жертвы заботили их гораздо больше, чем другие.