Папина женщина начала активную деятельность, вооружившись кучей юристов. У меня не было ни ресурсов, ни сил противостоять этому давлению. Можно было, конечно, попробовать все оспорить через межгалактические суды, можно было бороться, но наши весовые категории явно были не равны. Я была рада хотя бы тому, что на момент трагических событий я была уже совершеннолетней и без проблем оформила опеку над малышами. У нас не было родственников. Бабушки и дедушки умерли уже давно из-за вспышки верданской лихорадки на Нуме. У родителей не было братьев и сестер, так что мы остались совсем одни.

Благо, мама озаботилась нашим будущим. У каждого был небольшой счет с парой тысяч сольдов, на который ушлая папина любовница претендовать не могла. Я оформила на мелких пенсию по потере родителей, получила небольшую компенсацию от Совета планеты, сняла жилье и начала работать, как проклятая, чтобы моя маленькая семья ни в чем не нуждалась."

"В двадцать три года взвалить на себя заботу о семилетних малышах было непросто. Я толком их не знала, так как последние пять лет училась на другой планете и приезжала домой только на каникулы. Пришлось заново знакомиться с мелкими, оформлять их в школу, покупать одежду, развлекать. Первое время было очень тяжело. Ночами я горько плакала, пытаясь не скатиться в глухое отчаянье. Но утром с приклеенной улыбкой собирала ребят в школу, а потом шла в управление, чтобы там бороться с толпой мужиков, которые не признавали меня равной.

Я всегда была активной, бойкой, грубоватой. Это меня и спасало. Я была «бойцом», как говорил майор Бирн, единственный, кто искренне проникся ко мне почти отцовский теплом и помогал по мере сил. Он и его жена Грета были для меня второй семьей. Иногда, когда я уезжала на задания на другие планеты, Грета даже брала мелких к себе. У Бирнов не было детей, поэтому эта добрая женщина дарила материнскую любовь мне и моим двойняшкам. Я всегда благодарила высшие силы, что они были благосклонны ко мне и послали этих прекрасных людей в мою жизнь.

Моя внешность никогда не соответствовала моей профессии, наверное, поэтому многие не воспринимали меня всерьез. В наследство от миниатюрной мамы мне достался небольшой рост и тонкая кость. Хотя, за годы учебы и службы я научилась держать себя в идеальной форме – мое на вид хрупкое тело было сильным, выносливым и подтянутым.

Я стригла ярко-рыжие пружинки волос по плечи. Самым выразительным на лице были, пожалуй, зеленые «кошачьи» глаза. Я никогда не испытывала недостатка мужского внимания. Другое дело, что сил и времени заводить постоянного мужчину, у меня просто не было.

С Мироном мы скорее дружили, иногда утоляя плотский голод в одной постели. Он не был мне близок духовно, если бы мы решили разорвать нашу связь, я бы не страдала.