Говорит хрипло:

– А ты ничего такая. Аппетитная… Щас разглядел.

Он постукивает себя по мощным бёдрам. Я осторожно смотрю на него, опасаясь глядеть на его ширинку. Вдруг там уже… эрекция?

Потому что брат Тагира смотрит на меня горячо, как будто раздевает.

Я краснею. Мне неуютно и… страшно.

С Тагиром я никогда такого страха не испытывала. Но стоит его брату взглянуть на меня и обдать жаром, как я леденею на месте от паники. Судорожно ищу взглядом выход из сложившейся ситуации…

Вдруг Тагир уже мной наигрался?! Решил отдать меня брату?!

Только не это!

Я же умру под этим волосатым здоровяком, у него такие огромные руки, а ноги… как у слона. На нём куртка по швам трещит…

Боязно так, что зуб на зуб не попадает. Я держу кружку у рта и клацаю по ней зубами. Какао уже выпито, но я цепляюсь за кружку как за спасительный круг.

– У меня давно не было женщин, – горестно вздыхает и смотрит на меня. – Я бы с тобой… – усмехается. – Помял эту кровать. Хорошенько…

– НАХУЙ ПОШЁЛ!

От громкого крика я вздрагиваю всем телом, роняю кружку на пол. Она мгновенно разбивается на осколки.

В дверях стоит Тагир. Перевязанный бинтами, ещё бледный и ослабевший. Но в его правой руке зажата пушка. Он нацелился ею на брата…

– ИДИ НАХУЙ! Пока цел… – добавляет тише. – Мою бабу не трогай. Свою ищи. Ясно?!

– Твою?

Валид задумчиво гладит бороду, глумливо прыскает:

– Я не понял, что это твоя баба. Думал, она как прислуга в этом доме.

Тагир делает несколько шагов в комнату. Ком в горле застревает так, что я даже дышать не могу. Просто остолбенела и приросла к кровати задним местом. Я… не могу пошевелиться. Меня гипнотизирует чёрный ствол в руке бандита. Смерть… На его дуле может находиться и моя смерть, и смерть Валида.

Тагир останавливается возле кровати. Поворачивается в мою сторону. Чёрный, испепеляющий дотла взгляд падает на меня сверху. Он придавливает меня к кровати ещё сильнее, окончательно лишая остатков воли.

Боже! Всё-таки он решил убить меня! Чтобы между братьями не было раздора. Наверное, Тагиру надоело играть в месть. Теперь всё будет кардинально и жёстко.

Игры кончились.

Сейчас я умру.

Я как последняя трусиха, зажмуриваюсь от страха. Вся жизнь должна пролететь перед моими глазами. Но я лишь трясусь от страха, перед глазами чернота и одна мысль: хочу жить! Жить хочу и быть любимой… Горячо и страстно! Что эта за жизнь такая, если меня никто не любил?! Пустая и бесполезная… Как жаль!

Но вместо выстрела и грохота, вместо смерти на меня обрушивается… горячий, глубокий поцелуй. С языком.

Тагир властно таранит мой рот, трахая его своим. Он долбит меня почти до глотки, сосёт язык и таранит пещеру рта всюду. Как будто устанавливает свои права. Он как голодный, алчный зверь, пожирающий свою добычу.