Под водой я совершенно не ориентировалась, не понимала, в какую сторону плыть. Нырять больше нельзя, я не смогу выплыть.

Лес и реку окутала тьма, но силуэт мужа все еще был различим. Иван так и стоял с пистолетом наготове на случай, если я смогу выплыть. К счастью, он смотрел в другую сторону.

Карина рыдала, и ее отчаянный плач далеко разносился над водой в царившей вокруг вечерней тишине.

- Заткнись, мать твою, мы все давно решили, хуй ли ты теперь причитаешь?! - проревел Иван, приказал, - дай фонарь!

Не поверил, что я утонула! Хочет удостовериться!

Преодолевая боль в плече, из последних сил борясь с течением, я осторожно, не поднимая брызг, поплыла к берегу, заросшему камышами и кустарником. Пока меня надежно скрывала густая темнота таежной ночи, но под лучом фонаря я буду, как на ладони. Снова нырять я боялась, сил оставалось все меньше. Надежда на спасение таяла с каждой каплей крови, покидавшей тело.

Вдруг темноту справа разрезал холодный луч света. И пополз прямо ко мне.

- Ма-а-а-а-аша, - позвал Иван, будто и правда надеялся, что я покажусь, - ты сдохла, пышка? – спросил он с издевкой, направляя луч в мою сторону.

Пришлось нырнуть, аккуратно, чтобы не потревожить воду. К концу ночи научусь это делать, как профи, выжить бы только.

Досчитала до десяти и осторожно всплыла. Только голову держала на поверхности. Тело начало деревенеть от холода, зубы выбивали дробь. Я теряла слишком много крови, мне надо быстрее на берег и перетянуть рану, добраться до помощи.

Иван направил фонарь на другую сторону. Слишком долго. Голова начала кружиться, а перед глазами расплывалась темнота. Но плыть сейчас, когда малейший всплеск мог меня выдать, я не решалась. Ждала.

- По хуй, если не сдохла, тайга ее убьет, - процедил Иван. Выключил фонарик и сел в лодку.

От облегчения, сдавившего грудь, я едва не расплакалась. Когда муж завел мотор и лодка понеслась прочь, я поплыла. Почти теряя сознание, на грани яви, умирая от страха и горя, но плыла. Один неловкий слабый гребок за другим, сражаясь со слабостью, страхом, течением я приближалась к берегу.

Я хотела жить. Хотела выжить и наказать всех, кто причастен к тому, что со мной сделали.

Сознание угасало, но даже в этот момент понимала, что Иван и Карина не решились бы на мое убийство, если им не помогали.

Я должна выжить, должна наказать их всех, ради себя самой, ради своего уничтоженного, растоптанного счастья. Хотя бы раз в жизни сделать что-то, добиться чего-то, преодолеть. Не сломаться, не прогнуться, а противостоять. И я противостояла течению, холоду, самой смерти.

Когда ноги коснулись дна, заросшего скользкими водорослями, а здоровая рука вцепилась в камыш, я застонала, зарыдала и поползла.