— А то я Виктору Сергеевичу только про таз сказала.

— Всё правильно, мам. Остальное мы с Ильёй сделали.

— Бужу? — спросил Борис Владимирович.

— Подождите минутку, — сказала мама и ещё раз приложила к вискам пациента свои ладони. — Вроде бы не так уж плохо. Отека в мозге нет, гематома ушла, жить будет, возможно счастливо. Будите, Борис Владимирович.

Я уже немного восстановился, поэтому решил подойти к пациенту, продолжая медитировать на ходу. Не так эффективно, зато и в процессе, и при деле. Пока пострадавший от последствий любви начал приходить в себя, рядом со мной нарисовался Юдин.

Мы стояли рядом и смотрели, как он открывает глаза. Анизокарии нет, замечательно.

— А где это я? — спросил парень, оглядываясь по сторонам. — В больнице что ли?

— Именно, — ответил я. — в клинике Склифосовских. Как себя чувствуете? Нигде не болит?

Парень пошевелил руками и ногами, поработал пальцами рук, ощупал себя и остался доволен."

"— Много было чего? — спросил он. — Помню, как рука соскользнула, и я лечу вниз, прямо на брусчатку. А дальше ничего толком не помню. Всё какими-то обрывками, как в тумане.

— У вас серьёзная черепно-мозговая травма, — сказал я.

Была гематома в полости черепа, но теперь её нет, я её полностью удалил, сдавления вещества головного мозга нет, но ваше состояние нуждается в наблюдении. Поэтому вам необходимо несколько дней находиться в палате.

— Даже так, — нахмурился парень. — А руки и ноги целы? Как это я так умудрился, вроде ничего не болит.

— Это они теперь целые, — хмыкнул я. — А было всё переломано, в том числе и кости черепа. Все переломы мы вам вылечили. Так что теперь только наблюдение по поводу черепно-мозговой травмы. Да вы не переживайте, у нас очень комфортные палаты со всеми удобствами, кормят хорошо, а при желании могут доставку из вашего любимого ресторана заказать.

— Да не это меня пугает, — покачал он головой. — У Снежаны муж очень ревнивый, может и здесь меня найти. Он, когда в ярости, способен на что угодно. Тогда окажется, что все ваши усилия напрасны, лучше бы я там на брусчатке и окочурился. Видимо это судьба, чтобы я жил дальше и мучился осознанием, что сделал не то, что надо. Влюбился по уши и пошёл во все тяжкие. А Бог всё видит, вот я и получил по заслугам.

— Вы знаете, как зовут мстителя? — спросил я.

— Я скажу охране у ворот и на входе в клинику, чтобы этому человеку сказали, что вас здесь нет и не было.

— Ой, спасибо, господин лекарь! — вяло улыбнулся он. Видимо тяжкие мысли не давали сделать это от души. — Вы даёте мне второй шанс, и я перед вами и перед Богом клянусь, что больше никогда не сделаю подобного. А может и вообще в семинарию учиться пойду.

— Ну это уж вам решать. А пока вас отвезут в палату. Вставать только в туалет, сегодня максимальный покой, а завтра посмотрим.