Так что с тебя отдельная благодарность за то, что я захотел его скопировать.

— Думаю, предоставление возможности скопировать такой уникальный артефакт, уже является благодарностью, — криво ухмыляясь ответил я. — Можете не благодарить.

— Так и думал, что ты жмот, — буркнул он насупившись. — Выметайся из моего дома, не мешай работать!

На его последнюю фразу я не стал никак реагировать. Это его нормальное обычное состояние, нет смысла огрызаться. Поеду домой, дальше заниматься своими делами, у меня и так их хренова туча, чтобы попусту тратить время на споры со своенравным артефактором. Обижаться на его поведение я и не подумаю, мне с ним не детей крестить, сделал дело и до свидания.

Домой прикатил в смешанных чувствах. С одной стороны, в душе горел огонь близких перемен. Если и правда амулет поможет мне в ускорении развития ядра, то я смогу достичь уровня Захарьина в гораздо более короткие сроки. А если он поймёт, что я не бессильная тряпка, а сильный конкурент, по-другому будет ко мне относиться. Может тогда и легче будет пролоббировать массовое обучение хотя бы знахарей новым магическим приёмам в лечении пациентов, а потом уже речь пойдёт о лекарях, начиная с провинций.

С другой стороны, я всё никак не мог отделаться от мысли, что возлагаю большие надежды на амулет, который стал причиной многих бед и чуть не убил Александра Склифосовского."

"Одно точно можно сказать. Всё есть яд и всё противоядие, зависит лишь от дозы. Все инструкции, написанные Поджарским, надо будет соблюдать с педантичной точностью. Я бы даже попробовал для начала с более лайтовых вариантов установок, чтобы убедиться в безопасности для меня и окружающих этой вещицы.

На работу с методичками для лекарей я решил пока забить, все равно они понадобятся очень нескоро. Ещё раз чисто для себя перечитал первую методичку для знахарей, отсортировал в отдельный тубус нужные для первого занятия плакаты, сложил методички в портфель. К обучению первой партии знахарей готов. Надеюсь, что Демьянов не задурит по новой, но, судя по резкому изменению его поведения со мной — не должен. Мне кажется, что каждый раз, когда видит меня, он представляет себе тяжёлый взгляд Обухова и желание творить необоснованные глупости у него исчезает.

Вечером семья была в шоке, что я смог спокойно поужинать, поддерживал неторопливый разговор и не стал сбегать с традиционного чаепития перед камином.

— Если я ничего не путаю, ты завтра начинаешь преподавать в лечебнице? — спросил отец.

— Да, наконец-то, — улыбнулся я.

— И как ощущения?

— Всего понемногу, — хмыкнул я. — И радость от того, что я делаю первый серьёзный шаг вперёд, и волнение, как всё это пойдёт.