Нил нервно сглотнул, пытаясь избавиться от тугого комка в горле, и заставил себя продолжить:

— Мой отец по мелочи работал на людей, которые имели связи с кланом Морияма. По большому счету, он был мелкой сошкой, но знал много имен и умел вести бизнес. У него были кое-какие дела в университете Эдгара Аллана — так, собственно, я и познакомился с Кевином и Рико. Тогда я еще не знал, кто они, просто радовался знакомству со сверстниками. Думал, мы подружимся… А потом отец начал борзеть и делать глупости — короче, воровать. Он прибрал к рукам бабки, которые Морияма передал его боссу.

Но босс не успел добраться до отца: Морияма узнали об этом раньше и расправились с моими родителями. Я забрал все, что он наворовал, и смылся. С тех пор я в бегах…

Эндрю уже не улыбался — в отличие от Нила, который ничего не мог с собой поделать. Он чувствовал, как губы растянулись в жуткой ухмылке, и впился ногтями в кожу рта, чтобы стереть гримасу, но эта болезненная, кривая улыбка держалась словно приклеенная.

— Хорошо еще, Кевин меня не узнал, — добавил он. — Может, он меня и не помнит, но я-то его помню. Смотрю на него и вспоминаю мать с отцом.

Он — все, что осталось от моей настоящей жизни. Но если Кевин или Рико меня узнают и это дойдет до отцовского босса, мне не поздоровится.

Эндрю молчал так долго, что Нил испугался, не запорол ли всю игру, однако Миньярд в конце концов пошевелился. Ваймак покрепче уперся ногами в пол, готовясь вмешаться в случае драки, но Эндрю просто вплотную подошел к Нилу и остановился.

— Тогда почему ты здесь? — спросил он.

— Потому что устал. — Нил постарался, чтобы ответ прозвучал тоскливо, хотя для этого можно было даже не притворяться. — Мне некуда бежать.

Кроме того, мне завидно. Кевин по себе знает, каково это — ненавидеть каждый день своей жизни и каждое утро просыпаться в страхе, но у него есть ты, есть поддержка. Несмотря на потери, Кевин по-прежнему имеет всё, а я… — Нил не собирался этого произносить, но слово уже сорвалось с губ, вызвав у него отвращение к самому себе. — …никто. И навсегда останусь никем.

Эндрю протянул руку и силой отнял пальцы Нила ото рта, а потом устремил на его незащищенное лицо странный взгляд, в котором не было ни осуждения его проворовавшегося отца, ни жалости к судьбе обоих его родителей, ни ликования от того, что из него удалось выжать так много информации.

Не было в этом взгляде и открытого недоверия к столь фантастичной истории. Мрачный, напряженный взгляд, которым Эндрю сверлил Нила, затягивал, как черная дыра.

— Позволь мне остаться, — тихо произнес Нил. — Я пока не готов все бросить.

Странное выражение в глазах Миньярда уступило место обычному холодному безразличию; он сделал шаг назад.

— Оставайся, сколько сможешь. Мы оба знаем, это ненадолго.

Желудок скрутило.