Раздаётся глухой, влажный хлюп — и из хобота с треском вырываются тысячи, если не десятки тысяч, чёрных червей. Они разрывают Пыхтуна изнутри, как бурлящий рой, выламывают себе выход, проламывают канал, заливают всё вокруг.

Тело гиганта содрогается и падает, потоки червей обрушиваются вниз — прямо на растерянных Демонов.

В лагере поднимается оглушительный ор. Демоны мечутся, сбиваются с ног, пытаются отбиваться от роя, который не щадит никого. А тем временем два других Пыхтуна гудят — и вот хоботы один за другим лопаются, взрываются, изливая наружу массу черных червей.

Лагерь захлёстывает черная волна.

Водичку я испортил заранее. Очень заранее. Когда подвозил эти бочки к Пыхтунам, я уже знал, что будет. Даже если бы лорды-херувимы не пошли со мной на сделку — всё равно я бы не дал их армии исчезнуть. А теперь — и выгода, и удар по врагу. Красота.

Тем временем я, не теряя ни секунды, через Ломтика перебрасываю в клетки с пленными херувимами артефактное оружие из сундука. Тяжёлые топоры, сбалансированные мечи, копья и молоты. Да только этого мало для сотни пленников, и Ломтику приходится еще одолжить топоры из арсенала дружины в Тавиринии. Ну и заодно херувимы палучают энергобатончики «Энергосинтеза», а то от истощенных пленников толку немного. Также подброшены записки:

«От Филинова. Ешьте и в атаку!»

Больше ничего не требуется. Херувимы мгновенно всё понимают и заглатывают батончики. Крики, боевые возгласы, звон стали, сминающий решётки — всё это наполняет крыло лагеря, где ещё минуту назад царила мёртвая тишина.

Я разворачиваюсь, расправляю крылья и иду им навстречу, глядя прямо в глаза освобождённым воинам.

— За мной, летуны! — командую, и мой голос, усиленный ментальной волной, разносится по лагерю, как фанфара атаки.

Мы движемся прямиком к главному шалашу генерала. Он как раз стоит в самом центре лагерях, застыл, не в силах понять, как так: его непобедимые орудия лежат плашмя, лагерь охвачен хаосом, а с неба сыпятся освободившиеся херувимы.

Здоровый Демон завис и проморгал мой удар. Псионический клинок вонзается прямо в висок. Демон дёргается, теряет равновесие и падает без звука.

Сбоку сверкает вспышка — это Лакомка, уже в своём зверином облике, одним прыжком преодолевает расстояние, щелчок её челюстей глушит всё вокруг. Если в генерале ещё оставалась искра жизни — теперь от него не осталось даже её.

Остальные Демоны, увидев это, не вступают в бой, а драпают врассыпную. Теряют строй, бросают оружие, спасаются как могут. А херувимы, окрылённые внезапной свободой и запахом победы, бросаются в погоню. Впереди всех — Архил и Габриэлла. Один с остервенением, другая с горящей в глазах яростью — они несутся, не разбирая дороги.

— Назад! — гаркаю своему отряду по мыслеречи.