Ведь я всего лишь по делам заскочил к вашему лорду… Ну да ладно, кидайте в задний багажник.

Синекрылые поспешно вскакивают и начинают бросать добротные клинки в багажник кареты. Великогорыч присвистывает, наблюдая за этой картиной:

— Неужели эти клинки нам в подарок?

— Как видишь, — пожимаю плечами. — Вообще, клинки обнажаются только по двум причинам: либо хотят ими воспользоваться, либо показать какой классный подарок.

— И правда, конунг, — кивает Булграмм. — Не напасть же в самом деле они вздумали.

— Кирасы, кстати, тоже заберём, раз они тебе понравились.

В следующий момент гвардейцы уже торопливо стягивают друг с друга доспехи, оставаясь в одном белье.

— Ладно, Великогорыч, пошли."

"И мы, в окружении процессии голых синекрылых гвардейцев, неспешно топаем по мощёной тропинке в сторону дома.

Похоже, Гибибибель сделал выводы из произошедшего… а может, просто от страха так себя повёл. Потому что теперь встречающая нас процессия почти полностью состояла из воздушников-Воинов и нескольких Мастеров, причём одетых в стихийные доспехи. Но к нам они так и не приблизились: их товарищи в панталонах встали впереди и, заслоняя нас, недвусмысленно показали, что никакого удара не будет. Настроенные на бой Мастеры начинают заметно нервничать, переглядываются.

— Держите его! Чего стоим⁈ — рявкает капитан, взмахивая синими крыльями.

— А что делать с нашими соратниками? — кивает один из них на голых товарищей, стоящих впереди.

— Оттолкните! Да и убейте, если будут мешать, — поторопился с приказом капитан, но тут же нарвался на возмущённый гул своих же.

— Как убить⁈ Это что, если мы тоже попадём под гипноз, ты нас прикончишь⁈

— Что за хрень, капитан⁈

— Да нет, парни, нет, — начинает оправдываться капитан, но гвардейцы продолжают гомонить, и тогда капитан гаркает: — Заткнитесь нахрен!

Те заткнулись, но теперь уже было ясно, что приказ они точно выполнять не собираются. Капитан, тяжело вздохнув, бросает на меня сердитый взгляд:

— Король Данила, именем моего лорда заклинаю вас — сдайте пленников, и мы проведём с вами переговоры.

— Пленников? — хмыкаю я. — Я разве их держу?

— Мы оба знаем, что держите, — жёстко отвечает он. — Сдайте пленников и верните амуницию.

Я устало перевожу взгляд на Булграмма.

— Хочешь тоже голышом побегать⁈ — басит Великогорыч, глядя прямо на капитана. — Или ты думаешь, твой тонкий, как картон, воздушный доспех спасёт тебя от гнева конунга?

— Я… — начинает было тот, но Великогорыч тут же перекрывает его голос.

— Прекращай дерзить, пташка! — бас Великогорыча полностью глушит тонкий капитанский тенор.