Богданов, действительно, поднимается со стула и движется в мою сторону.

Замираю. Буквально все слова застревают в горле, скапливаясь там болезненным комком.

Наверное, я должна как-то ответить, остановить его. Уберечь от шага, о котором мы оба пожалеем. Но не получается. Просто не выходит.

Я напрягаюсь, ожидая первого прикосновения.

И оно заставляет вздрогнуть.

Прокатившийся по телу ток, дарит приятные ощущения, о которых я так мечтала забыть."

"Мирон притягивает меня к себе. Плотно. Нежно. Не оставляя между нами ни сантиметра пространства.

Он утыкается носом мне в шею, вызывая еще больше мурашек, еще больше приятных ощущений, еще больше желания переступить черту, наплевать на все и стереть грань, что широкой полосой лежит между нами.

Горячий и твердый, точно скала, Мирон заставляет меня таять, как шоколадку на солнце.

Я чувствую позади себя его рельефный, горячий торс, раскаченный и красивый, даже идеальный. Лучшее мужское тело, что я когда-либо видела.

Обнаженным, в рубашке, в футболке Мирон всегда смотрелся божественно. Высокий рост, широкие плечи, выраженные мышцы на руках. И я млела от этого вида. Долго не могла поверить, что вся эта красота досталась мне.

– Мирон… – все что получается, это тихо вымолвить его имя. Мягко, на выдохе, с мольбой.

– Молчи… – его голос уже тоже практически невозможно узнать. – Не говори ничего… Не говори…

Он будто убеждает в чем-то сам себя. Убеждает, и боится, что я разрушу все, испорчу своими словами или действиями.

– Белоснежка… – выдыхает Мирон мне в ухо, вырывая из моей груди глухой возглас.

Все тело наполняется приятной истомой. Кажется, я окончательно теряю связь с реальностью, хоть и отчаянно желаю в ней задержаться.

ГЛАВА 21

Аня

В какое-то мгновение туман в голове рассеивается. Будто по щелчку пальцев, я возвращаюсь в сознание.

Наверное, кто-то свыше помогает мне не совершить необдуманного, совсем ненужного поступка.

Я не хочу быть на вторых ролях. Не хочу быть мимолетным развлечением. Не хочу рушить семью Мирона.

Я не вправе так поступать.

Если он решит снова быть со мной и с сыном, то пусть сначала станет свободным.

Хотя, о чем это я? Жена Мирона беременна, и, как бы мы не хотели, одна из нас должна будет растить ребенка с приходящим папой.

Быть может, я неправа, быть может, я слишком мягкая, но я такая, какая есть.

Мне хватает сил, чтобы оттолкнуть Мирона. Развернуться, упереться в грудь ладонями и оттолкнуть.

– Ань?! – он непонимающе моргает. А я качаю головой.

– Тебе стоит уйти, – прошу я.

– Ты же хочешь, чтобы я остался, я знаю, – мужчина не отстает.

– Я хочу, чтобы ты ушел, – стою на своем.

В кухне повисает тишина. Мирон смотрит мне в глаза, а я гляжу на него.