– Листай, там есть еще фотографии, – подначивает девушка.

И я листаю. Там много фоток. Один малыш. Ребенок с Катей. А вот мальчика держит Аня. Совсем не та Аня, которую я привык видеть. На ней какая-то жуткая свободная одежда, волосы небрежно собраны на макушке, но выглядит она счастливой рядом с этим малышом.

Я не могу перестать пролистывать фотографии. И я делаю это все быстрее, в какой-то нездоровой спешке.

– Там, кстати, видно, в каких условиях они живут. Я много раз предлагала Ане подать на алименты и зажить шикарно. Вот только она не соглашалась никак. Все хотела подальше от тебя держаться.

С аванса, что ты дал, она покрыла часть долга хозяйке квартиры, но в следующем месяце, если оплаты не будет, та с чистой совестью выгонит мать твоего ребенка из квартиры. Вместе с твоим сыном, чтобы ты понимал.

– Может, вы специально наделали этих фотографий, – предполагаю я.

– Стоило бы нам так напрягаться, если можно срубить с тебя бабла, просто подав на алименты?!

Я понимаю, что Катя права. Но эта информация слишком сильно меня огорошила.

– Ладно, давай сюда, – девчонка выхватывает у меня свой телефон. – Может, я зря, конечно пришла, но так моя совесть будет чиста.

Не могу больше видеть страдания Ани.

Катя уходит не попрощавшись.

Я остаюсь на месте и чувствую, будто меня облили помоями. Точнее, я сам себя ими облил.

Пытаюсь как-то уложить все мысли в голове. Пока там полный сумбур, и ясно только одно – мой ребенок должен быть рядом со мной.

Аня

Из здания Мирона я выбегаю в слезах. Не стоило мне соглашаться на его предложение! Пусть бы он лучше считал меня распутницей, чем я четыре дня терпела все это.

Теперь я снова осталась без денег, без работы, вообще без всего! И понятия не имею куда податься.

Когда Мирон вызвал меня в кабинет первый раз, я уже решила вернуть лицензию. Ночью плохо спала, никак не могла смириться с тем, что иду на такую низость.

Решила, что обязательно придумаю что-нибудь другое, найду иной выход. Но босс приехал на работу раньше и все время был на месте. У меня реально не было возможности подложить документ обратно в папку.

Страх прошиб до кончиков пальцев, когда Мирон начал разговор про лицензию. Мне пришлось ждать, когда он отлучиться, чтобы исполнить его приказ.

Только вот из этого все равно не вышло ничего хорошего.

Какая же я дура!

Когда выхожу из здания, первым делом, звоню Кате. Хочу поделиться с ней. Мне нужно с кем-то поделиться!

Рассказываю ей обо всем, что случилось (кроме Коршунова), говорю, что теперь я снова без работы.

– Надо было рассказать! – снова наседает подруга. – Хуже уже все равно не будет! Как же меня бесит твой Мирон! Глаза бы выцарапала!

Но я ответ только всхлипываю. Мне нечего сказать. Нечего.

Все как в тумане. До дома добираюсь на автомате.