– А кто это здесь у нас? – скрип металлической двери сопровождается знакомым голосом.

А он что тут делает?

Коршунов заходит в камеру один, без сопровождения офицеров. Он выглядит довольным, точно сорвал приличный куш.

Да, я понимаю, что без моего непосредственного участия компания сдаст позиции, вот только я не собираюсь задерживаться за решеткой настолько, чтобы Александр успел поживиться хоть чем-то.

– Ну что? Условия вроде даже сносные… – рассуждает Коршунов. Думаю, привыкнешь.

– Зачем пришел? – сухо спрашиваю.

Я делаю вид, что мне вообще плевать. По большому счету, так и есть. Вот только кто эту свинью сюда пустил, даже за бабки, учитывая, что мне и документы по-нормальному не показали, вопрос.

– Я просто подумал, раз ты загремишь по этапу далеко и надолго, то самое время рассказать все.

– О том, что ты из себя представляешь, я и так знаю. И за похищение сына – ответишь, – цежу сквозь зубы.

– Я бы на твоем месте так не спешил. Да и я обидчивый, знаешь ли. И злопамятный. Как-то не повезло с детства с воспитанием, – он взмахивает рукой. – Так что, смотри, как бы тебе самому не досталось. Хотя… тебе же уже досталось, – мужчина усмехается.

– Не вижу смысла разговаривать дальше, – отрезаю и отхожу вглубь камеры. Морду его видеть не могу!

– Знаешь, Мирон… Мое детство как-то вообще не удалось, как я уже сказал. Все шло через одно место. Хотя, многого мне было не надо. Я мечтал лишь об одном, чтобы у меня был отец. Папа. Батя. Даже не знаю, что из этих слов больше подходит. По большому счету, мне было плевать. Лишь бы он рядом был. Вот только его не было. Мать и бабка – все, что досталось.

– Твоя биография меня интересует мало. И тамада из тебя так себе.

– Да это только начало. Ты дальше слушай.

Признаться, мне хочется его убить. Голыми руками. Хоть будет за что в камере сидеть. Но я держусь. В данный момент я ни в том положении, чтобы кликать на себя новую беду. Мне бы разобраться с той, что уже свалилась.

К тому же, мне есть ради кого возвращаться на волю. Это Аня и Макар. Я даже не представляю, что с ней будет, поэтому выбраться из камеры нужно как можно скорее, пока она ничего об этом не узнала.

Только вот Коршунов не затыкается. Продолжает вещать безынтересную историю своего детства.

– Мы всю жизнь жили в каком-то захолустье. Там до цивилизации было, как до Китая пешком. Я до школы по сорок минут на автобусе трясся. Жуть просто! Но когда мне исполнилось восемнадцать, я решил взять собственную жизнь в свои руки. Знаешь, чем я занялся в первую очередь?"

"Я молчу. Достал. Честное слово. Еще немного, и я накинусь на него даже через решётку.

– Занялся поисками отца. Странно, что ты не догадался. Я очень старался сделать упор именно на этом моменте. Мама умоляла меня прекратить поиски.