Помнишь, я застряла в лифте на Новый год? – Ленка кивает, прищуривая глаза. – Я застряла там не одна. А помнишь в ресторане спа-комплекса мужчину, который не сводил с меня глаз?

– Помню, это он?

– Да, это он... – выдыхаю и уже сама нам наливаю.

* * *Просыпаюсь и не понимаю, почему так тяжело. Голову сдавливает, очень хочется пить, а от солнечного света пульсируют виски. Я дома, в своей кроватке, в пижаме. Уже неплохо, но мне плохо. И что-то подсказывает, что вчера мне было очень весело. Приподнимаюсь и снова падаю на подушки, от резкого движения простреливает голову.

Закрываю глаза, пытаясь вспомнить вчерашний вечер. Помню Лену, помню, как рассказывала ей свою версию расставания с Димой и про Александра. Мы и плакали, и ржали, как дуры, естественно, полируя все вином. А вот дальше провал, не помню, что делали, как она ушла и как я легла спать.

Ой, мамочки!"

"Закрываю лицо руками, вот это я сняла стресс. Не помню, чтобы вообще когда-то напивалась настолько, чтобы ничего не помнить.

Кое-как поднимаюсь с кровати, прохожу мимо зеркала, зажмуриваясь. Не хочу себя видеть. Стрессы с утра мне не нужны.

Прохожу на кухню. Чистота. Со стола убрано, посуда помыта, пустые бутылки аккуратно составлены возле стены. Чистота меня не удивляет: когда я пьяная, я пипец какая хозяйственная. На полном серьезе, пока не уберусь - не лягу спать. Удивляет меня то, что бутылки не две, а три. Я точно помню, что Лена приносила две.

Ладно. Разберёмся.

Выпиваю стакан воды. А она такая вкусная, сладкая. Никогда не пила такой воды из-под крана.

Алкашка!

Ленка, коза, споила меня.

Но есть и плюсы. Похмелье перекрывает все мои душевные терзания. Да все равно, что и кто обо мне думает. Это моя жизнь, и я живу ее, как хочу.

Открываю аптечку, нахожу «Салпадеин», кидаю в стакан с водой. Пока таблетка растворяется, нахожу свой телефон на подоконнике и сажусь на диванчик. Хочу позвонить Лене и узнать у нее, как она добралась. Но замечаю до фига чего интересного.

Матерь божья!

Я отправила два голосовых сообщения Диме. Очень длинных голосовых. Надеюсь, я каялась, а не ругалась.

Сообщения прослушаны. Ответов нет.

Блин. Мне страшно это слушать. Пьяная я очень честная и несу все, что приходит в голову, не фильтруя базар.

Но это полбеды. Еще страшнее то, что я отправила голосовые и Саше. И теперь он записан у меня в телефоне как «гад Майоров».

Быстро проверяю звонки. Да, есть входящий от Александра. Мы говорили с ним семь минут.

Откидываю телефон подальше от себя, как бомбу. Если голосовые я еще могу прослушать, то разговор по телефону точно не вспомню.

Залпом выпиваю лекарство, беру телефон и бреду назад в кровать. Накрываюсь одеялом с головой и закрываю глаза. Можно я тихо умру и не буду никому смотреть в глаза?

Глава 20

Алевтина

Перед смертью, как говорится, не надышишься.