Очень хочется съездить по морде. Тебе не могу, а ему... – ухмыляется и идет вперед.

– Дима, не надо! – кричу я, цепляясь за его руку, он отталкивает меня настолько резко и грубо, что я пошатываюсь и приземляюсь пятой точкой в снег. В этот момент Александр сам вылетает из машины и надвигается на Диму.

– Добрый день, – ухмыляется Димка, тут же размахивается, пытаясь ударить Сашу в челюсть, но Александр ловко уворачивается. Кулак Димы проходит вскользь, оставляя легкую ссадину. А я так и сижу опешившая, в снегу, не в силах пошевелиться.

Я ведь просила его уехать...

Димка не унимается, снова размахивается, но Александр ловит его руку, но быстро отпускает.

– Уймись, давай просто поговорим, – относительно спокойно просит Александр.

– Да на хрен мне с тобой говорить! – рычит Дима и снова замахивается. В этот раз Саша перехватывает его руку и резко выворачивает назад в профессиональном захвате. Дергает, заламывая руку, и вжимает Диму лицом в капот своей машины. Все, болевой прием остужает Диму, он морщится и матерится сквозь зубы.

Прихожу в себя, поднимаюсь на ноги и подлетаю к мужчинам.

– Отпусти его! – требую у Саши, уже хватаясь за его руку.

– Аля, иди домой, – холодно говорит он мне.

– Я уйду, когда ты его отпустишь.

Саша глубоко втягивает воздух, но все же отпускает Диму. Выдыхаю. Сердце колотится так, что, кажется, сейчас разорвет мне грудную клетку.

Дима разминает руку, разворачивается к нам. Я не ухожу, поэтому Александр отодвигает меня себе за спину.

– Благословляю вас, – усмехается Дима, отталкивается от машины и проходит мимо нас. Оборачивается. – Но ты же понимаешь, – обращается к Саше, – если баба смогла один раз предать, она сделает это второй. Если натура блядская, то она обязательно вылезет, – сквозь зубы проговаривает он и открывает дверь своей машины.

Александр дергается в его сторону, а я повисаю у него на руке, не отпуская.

– Не надо, пожалуйста, пусть едет! – прошу его, уже рыдая.

Понятно, что Саша физически подготовлен и сильнее, диалога не получится, и я не хочу, чтобы началось избиение Димы. Да, он груб, но я его прощаю.

Александр останавливается, наблюдая, как Дима садится в машину и выезжает с парковки. Мы молчим до тех пор, пока Дима не скрывается из виду.

– Ты не уехал... – констатирую я, пытаясь утереть слезы, а они, проклятые, все льются и льются.

– И правильно сделал, ты же видишь, что он агрессивен. О чем я тебе и говорил.

Мотаю головой, не желая объяснять, что агрессию вызвало как раз его присутствие.

– Алечка, девочка моя, – подходит ко мне вплотную, пытаясь обнять и успокоить. Дергаюсь, отталкивая его.

– Все, уезжай теперь! – кричу, всхлипывая. – Оставь меня в покое! – разворачиваюсь и бегу к дому. Не хочу сейчас никого видеть и ни с кем разговаривать.