Что, черт побери, происходит?!

– Мы поживем у тебя пару дней, – говорит Глеб.

– Даже так, – ухмыляется Саша. – А что, твои три квартиры все разом сгорели? Или ты их просрал, как все в своей жизни? – весьма резко высказывается Александр.

– Пойдем обсудим в кабинет? – довольно сдержано просит Глеб, наклоняется к Раде, что-то шепчет ей. Со скрипом, слишком шумно отодвигает стул и идет вслед за Александром.

Мужчины уходят, оставляя нас с Радой наедине.

– Они совсем не ладят? – спрашивает у меня девушка.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Мы недавно вместе. Я, если честно, только сегодня узнала, что у Саши есть братья.

– Такая же фигня, – разводит руками Рада. Одновременно усмехаемся.

– У вас что-то случилось? – уже серьезно интересуюсь я.

– Да, у нас что-то случилось, – печально отвечает Рада. Пауза, девушка берет сыр, отламывает кусочек и отворачивается к окну.

– А почему тебя назвали Рада? – меняю я тему. – Нет, ты не думай, мне нравится твое имя, но ты вроде не цыганка.

– Нет, родители просто с фантазией, – усмехается она.

– Понимаю, мои тоже. Я Алевтина.

Смеёмся. Рада ведет плечами, и я замечаю на ее ключице чёрную тату в виде надписи.

– Классная татуировка. Я тоже хочу, но никак не решусь.

– Если хочешь просто картинку для красоты, то не стоит. В татуировке должен быть смысл.

– У тебя есть смысл?

– Есть.

– Интересно.

Поднимаюсь из-за стола, начиная убирать тарелки. Рада тоже встаёт и молча мне помогает.

– Давай я помою посуду, – предлагает она

– Ну что ты, здесь, у Александра Яковлевича, есть посудомоечная машина. Все дела, – развожу я руками.

– А вы интересная пара. Такие разные.

– Да не говори, сама в шоке, – смеюсь я.

Минут через двадцать мужчины выходят из кабинета, и на их лицах февраль. Оба хмурые и не в восторге от встречи.

– Ваша комната там, – Александр указывает на гостевую. – Белье и полотенца в шкафу. – Я отвезу Алевтину домой и вернусь, – выдыхает Саша.

С удовольствием хватаю сумку, прощаюсь с Глебом и Радой и смываюсь в гостиную. Обстановочка накаленная, а у меня у самой сейчас в голове полная каша от мысли, что нужно говорить с Димой. И ведь от этого разговора не сбежишь...

Садимся в машину, едем молча. Александр в себе, сосредоточенно смотрит на дорогу.

– У твоего брата проблемы? – спрашиваю, нарушая напряжённое молчание, опускаю руку на его ногу и сжимаю.

– Это закономерность, Аля. Я знал, что эти проблемы скоро его накроют. Я предупреждал его и не раз. Но он, сука, возомнил себя бессмертным!

О, Александр Яковлевич, матерится. Плохой знак. Видимо, действительно все плохо.

– Я могу чем-то помочь?

– Нет, Аля. Даже я не знаю, чем могу ему помочь, при всех моих связях. Но разгребать придётся. Брат... У меня еще один такой же есть младший, тоже не подарок, самовыражается.

– Вы такие разные.

– Да...