– Ну, сейчас вы многого достигли, добились целей, определённого положения и статуса. Отдыхать любите в своем доме, в одиночестве и тишине, поэтому и не допускаете на свою территорию посторонних, это ваша граница, и вторжение в нее для вас стресс и триггер. Амбиций поубавилось, но постоянной женщины или женщины, с которой вы видите свое будущее, как не было, так и нет. Вы привыкли и уже не можете по–другому. Несмотря на то, что в вашей жизни есть все, вы довольно известны в определенных кругах, но в глубине души одиноки, – заключаю я.

– Браво.

Мужчина откладывает контейнер, начиная мне аплодировать.

– Спасибо, овации лишние. Так я попала?

– Нет, – категорично отвечает он.

– Совсем? Даже немножечко?

– Совсем, – качает головой.

– Сдается мне, вы лукавите, Алесандр, не знаю как вас по отчеству.

– Яковлевич. Так себе из тебя гадалка, – кривит губами. – Но речь впечатлила, ты умнее, чем кажешься.

– Это вы сейчас хотите сказать, что я создаю впечатление дурочки? – распахиваю глаза от возмущения.

– Я хочу сказать, что ты непосредственная, хочешь казаться инфантильной, потому что так проще жить, но внутренне глубже.

– Даже не знаю, как реагировать, какой–то многослойный комплимент или тонкий подкол.

– Скорее, комплимент, – усмехается.

– Тогда спасибо. Вкусные салатики? – язвительно интересуюсь я.

– Ничего, сойдет.

– А как же здоровое питание, майонез и все такое?

– Переживу.

– Вот какой вы... – качаю головой, не находя слов.

– Какой?

– Вредный, тяжёлый, высокомерный гад!

– Гадом меня еще никто не нарекал, – смеётся, и я вместе с ним.

– Вообще–то у меня еще есть тарталетки с красной икрой. Но вы их не заслужили!

– Даже так? – протягивает мне бутылку. Забираю, делаю уже несколько уверенных глотков. Гулять так гулять. Кажется, моментально пьянею еще больше. Будто по традиции, съедаю растаявшую конфету с его рук, наблюдая, как Александр выпивает сам. – И чем же надо заслужить икру? – игриво спрашивает он.

– Ну не знаю, придумайте что–то оригинальное, – внаглую заглядываю ему в глаза. Серые глаза захватывают мои. Пауза, замираем. Сглатываю, когда Александр тянется ко мне, а я в ступоре не отшатываюсь. Он облизывает губы, и я только сейчас замечаю, насколько они у него сексуальные, опускаю на них взгляд и сглатываю, голова кружится, тело легкое, ватное. Его дыхание опаляет мои губы, горячо, бабочки в животе вдруг просыпаются, начиная порхать, щекоча изнутри, словно пытаются вырваться наружу. Он прикасается к моим губам и тут же захватывает в плен, запуская руки в мои волосы, дергает за затылок, одновременно проникая настойчивым горячим языком мне в рот. От растерянности размыкаю губы, впуская его в себя.

Мать вашу, мы целуемся. Реально целуемся, по–взрослому.