Хотя тут я облажалась сразу, лицо не двигается, а глаза двигаются в сторону медведя.

— Машуня, у тебя глаз левый косит. — Саша подходит к кровати и садится рядом.

— Я не страдаю страбизмом, Мишуня.

— Да, ты страдаешь идиотизмом.

— А вот это ты зря. Идиотизм — это самая глубокая степень олигофрении. Лучше скажи, что я страдаю дебилизмом, вот это самая слабая степень умственной отсталости. Мне она больше подходит, хотя….

— Просто дура подойдет?

— Подойдет, если ты просто козел.

— Тогда остановимся на наших паспортных именах. — Саша наклоняется ко мне и проводит пальцами по скуле. — В одной статье я читал, что скрытая мечта всех женщин-это быть привязанной к кровати, а потом долгий изощренный жесткий секс, что-то на грани изнасилования. Ты как к этому относишься?"

"— Ну, как тебе сказать, я вряд ли среди этих женщин. Это же все типа внезапно, мало ли какие на мне трусы, чистая ли я, а еще руки, от веревок потом следы остаются, а у меня нежная кожа. Да и вот захочу я в туалет и дальше что, под себя что ли ходить? Фу, лежать в собственной луже. Я помню, что ты отрежешь мне язык, но так я реально умру. Судя по деревьям за окном и пению птиц, мы загородом, а скорая приедет не скоро. Ты бы мог меня отвезти в больницу после обрезания моего языка сам, но тогда начнутся вопросы и тебя обвинят в этом преступлении.

— Ты удивишься, Алиночка, но я скучал по твоему словесному поносу.

— Если ты так скучал, чего раньше не сказал?

— А ты?

— Это что за детский сад? Я девочка, а ты мужик. Ты должен извиняться и ползать в ногах.

— А ты нанимать пидараса и заказывать компанию «умри, но помирись»? Ты уверена, что не страдаешь дебилизмом?

— Я хотя бы наняла этого самого пидараса, чтобы что-то сделать, а ты что? Один раз приперся в кафе, схватил за руку и как абориген завалил в машину? Так кто из нас страдает дебильностью?

— Ты права. Оба. Но так у нас диалога не получится. Учти, пока все не обговорим, руки я тебе не развяжу.

— Нет, Саша. С прискорбием сообщаю, что я не выдержу. Мне нужно освободить свой везика уринария от соломенно-прозрачной жидкости.

— Чего?!

— Мне нужно пописать, Саша. Прости, что тебе приходится узнавать такую постыдную тайну, но я из тех ужасных женщин, которые ходят в туалет и не только мочиться.

— Ну как так, Терентьева? Потерпеть полчаса не можешь?

— Почему пол? Сначала разговоры, а потом примирительный секс, разве нет? В полчаса не уложимся, так что развязывай мне руки, потом можешь снова привязать.

— Нет, ты точно чокнутая.

Саша развязывает мне руки, и я грациозно встаю с кровати. Ну как грациозно, как могу.

— Алина, ванная прямо, а не там, куда ты пошла.

— Я туда и шла.

— У тебя точно косоглазие.

Захожу в ванную, быстро делаю свои дела и заглядываю в зеркало.