Комплекс у меня под охраной. Сын будет с ней оставаться. Осторожность не помешает.

А дальше буду действовать по обстоятельствам.

— Ты можешь поехать со мной, — внезапно предлагает Юра. — Вряд ли Дубинин тебя выследит за это время. В новой обстановке обдумаешь всё.

— Я не хочу напрягать, — сомневаюсь в этой идее.

— Не напрягаешь. Поедешь?

Я не воспринимаю предложение Юры с восторгом. Ехать вместе… Это кажется неправильным."

"Немного царапает в груди страхом. Остаться с мужчиной наедине, в чужом городе…

Спрятанные инстинкты вновь мигают, чтобы не глупила и не делала ничего, из чего потом выбраться сложнее.

Глубоко вздыхаю, прогоняя беспокойство. Я ведь знаю Юру достаточно, чтобы доверять ему. Чтобы сына на него записать!

Может, я не знала мужчину долго до фальшивого брака. Но знал интернет. И те, с кем я работала.

И проведя мини-исследование, я убедилась, что Юре можно доверять.

Можно и сейчас, так? Это ведь лучший вариант.

Уехать, сменить обстановку. Успокоиться и обдумать без призрака Саввы за спиной.

Я соглашаюсь. И спешно собираюсь, пытаясь успеть всё за короткий срок. Юра выезжает рано утром и из-за назначенных встреч ждать не может.

Поэтому всё успеваю за один вечер. Пакую вещи, объясняю всё Кирюше. Открываю больничный через знакомую.

Раньше бы я жутко переживала, что подвожу людей. Хотелось быть ответственной и профессиональной, но сейчас мне плевать.

Генеральный меня подставил. Почему я должна стараться ради него?

— Мы о таком не договаривались, — шипит Игорь Валерьевич, когда я ему сообщаю о больничном. — Ты обязана отработать, Марьям!

— Я болею, — даже не стараюсь сделать свой голос хриплым. Упаковываю вещи сына.

— Слушай…

— Я беру больничный на два дня. А могу продлить до конца отработки. Хотите?

— Я тебе рекомендации испорчу.

— А я — вам. Мне тоже есть что рассказать. Поэтому, Игорь Валерьевич. Мы либо сотрудничаем. Либо воюем.

Наверное, генеральный улавливает что-то в моём голосе. Потому что больше не спорит.

А я сама удивляюсь своей хладнокровности.

Но у меня вместо крови — жидкий азот. Состоящий из праведного гнева, дрожащей злости.

Всегда так происходит, когда страх отпускает.

Плачу — воюю.

Так было и при разводе.

Потому что я сама Дубинина загрызу, если он к сыну прикоснётся.

Вначале я была растеряна. Сейчас — плевать. Хочет он чего-то или нет. Что на самом деле задумал. Как это опасно.

Я буду готовиться к худшему варианту. А по ходу дела разберусь.

— А там машинки будут? — сынок крутится вокруг меня.

— Мы поищем, — обещаю, вытаскивая из-под него футболку.

— А шоколад?!

— Это точно будет.

— И мы пойдём в парк?

Кирюша поднимается на ноги, покачиваясь на кровати.