От того, что долго смотрю — в глазах начинает слезиться.

— Поздно пришёл, Савв.

У меня получается выдавить колкие слова. Только сначала они мне колючками горло раздирают. Цепляются.

Я не знаю, что со мной происходит. Но сейчас я себя чувствую… Опустошённой, разорённой каким-то наглым варваром.

Двери души нараспашку, всё видно. Нервы — оголённые провода, сердце — наизнанку.

— Знаю, — он серьёзно кивает. — Знаю, Мар.

Наши взгляды сталкиваются. В его карих глазах — заметно сожаление. Злость на самого себя. Вкрапления растерянности."

"Я же посылаю свою боль, не скрываясь.

Она же бьёт по тебе, да, Дубинин? Когда осознаёшь, как плохо — бьёт?

Бьёт.

Тогда смотри.

Дыхание тяжёлое и прерывистое. Невысказанное осадком в лёгких оседает, не позволяя освободиться до конца.

— Мне жаль, — хриплый шёпот режет. — Очень жаль, Марьям. Я не смогу исправить всё, потому что в прошлое не вернуться. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы снова вернуть твоё доверие.

— Сил не хватит, — спорю я из последних сил.

— Посмотрим.

Уголок губ Саввы дёргается. То ли от улыбки, то ли от нового недовольства на самого себя.

Мышцы сводит, когда я поднимаю руку.

В теле словно свинцовые проволоки, пронзающие насквозь.

Упираюсь ладонью в плечо мужчины. Надавливаю, пытаясь его оттолкнуть. Но по факту — только ближе становлюсь.

Дыхание перехватывает.

— Мам! — Кирюша недовольно зовёт, заходя на кухню. — Пить, ну.

— Конечно, милый.

Я встряхиваю головой. Отскакиваю от отошедшего Саввы. Начинаю суетиться, наливаю сыну морс.

Хочется себе по щекам надавать, чтобы в сознание прийти. Сын лепечет, я с ним разговаривать пытаюсь.

Морок постепенно уходит. Холодным дымком стекает по плечам, позволяя снова дышать.

— Хрумтики будешь? — я разворачиваюсь к сыну.

— Хум? — приоткрывает он губы. — Да!

— Отлично. Сейчас принесу.

Я быстро нарезаю яблоко и морковь. Выкладываю «хрумтики» на тарелке, чтобы Кирюша перекусил.

— Тебе пора, Дубинин.

Я спешно вытираю влажные руки, беру тарелку. Спешу к сыну, спасаясь бегством. Целую в рыжеватую макушку, напоминаю, что скоро спать.

— Я могу остаться? — Савва не сдаётся. Приходит следом.

— А ты тоже сказку хочешь послушать? — язвлю я.

— Хочу узнать, какие сказки нравятся ему.

— У меня нет времени с тобой разбираться, ладно? У меня полно дел по дому.

Я не буду тратить время, чтобы тебя выгонять. А если ты мне сына разбудишь…

— Я уйду сразу после того, как он заснёт. Обещаю.

Я, конечно, юрист. Но Савва — бизнесмен. И они продавливают куда лучше. Я соглашаюсь.

Почему? Не найду объяснений для самой себя. Просто сейчас… Как-то сложно спорить. Без причин.

После разговора на кухне — я не могу окончательно прийти в себя. И не готова к новой схватке.

Я лишь надеюсь избавиться от Саввы, и что он сдержит обещание.