Я изначально не хотела ничего менять. Из Ведениной в Дубинину превращаться.

Но это было значимо для Саввы. И сделать его счастливым мне было важнее, чем сохранить девичью фамилию.

Как же низко.

Припоминать подобное. Дёргать и дёргать. Словно это я бросила Савву, а не он меня.

Подскакиваю.

— Ты переходишь грань, Савва. Хочешь деталей? Я замужем два года, — выпаливаю, упираясь ладонями в стол. — Счастливо и безумно люблю Юру. Я не хотела возиться с документами, а мой мужчина меня поддержал. Ему достаточно того, что я с ним. Плевать на то, чья у меня фамилия. Если я с ним каждый вечер засыпаю.

— Два года? — Савва лишь за это цепляется. — Быстро однако. Сразу после развода замуж вышла?

— Да. Годовщина недавно была. Прости, не подумала пригласить. И я даже благодарна, что ты меня бросил, — добиваю. — Иначе бы никогда не встретила Юру. Не узнала, какого это — по-настоящему любить.

Меня несёт. Слова вырываются быстрее, чем мозг успевает их обработать. Прорывает.

Потому что Дубинин задевает. Он словно крючками цепляет. Забрасывает, вспарывает кожу, дёргает. И я реагирую. Ведусь на провокацию.

— По-настоящему? — Савва скалится. — Как тебе повезло.

— Именно.

— Наверное, и детей ему родила?

Савва щурится. А у меня дыхание перехватывает. Этот взгляд… Знаю слишком хорошо.

Мужчина обычно смотрит так, когда уже в курсе всего.

Словно каждую деталь моей биографии изучил.

И про сына тоже знает.

Нет. Я просто себя накручиваю. Не может Дубинин знать, что я родила от него. Иначе бы разговор совсем по-другому проходил.

Он просто видел мою маму с Кирюшей. Сделал свои выводы, а теперь дёргает за ниточки.

— Родила или нет — моё дело, — отвечаю я сорвано. — Мои репродуктивные способности тебя перестали касаться в тот момент, когда ты меня на аборт отправил. Как и всё, что относится к моей личной жизни.

Цежу, чувствуя, как меня трясёт. Эмоциями выворачивает рядом с Дубининым. Не получается спокойной быть.

Я как тактический пояс, напичканный гранатами. И Савва чеку вырывает. Одну за другой.

И я взрываюсь. Так же.

Раз за разом.

Падаю на стул, прикрывая глаза. Внутри от этих взрывов всё разрушается. Моя броня трещинами идёт.

— Мара, — зовёт меня Савва. Тихо, спокойно. — Не заводись так. Я не хотел тебя задеть.

Хотел. Мужчина ведь не дурак. Должен понимать, что дёргает меня постоянно. Не даёт выдохнуть.

Или действительно просто пытается поддержать разговор, как-то развлечь себя, пока остальные не вернулись?

— Не называй меня так, — прошу я строго. — Я уже говорила. Мара это для мужа. На бывших мужей льгота не распространяется.

— Хорошо, — идёт на мировую. — Марьям.

— И так тоже. Марьям Радомировна я.

— А если не так строго? Мы, всё-таки, не чужие люди.

— Маша. Для всех я — Маша. Раз уж ты так хочешь.