И…

Я зависаю. Половину из сказанного я совершенно не понимаю. Кирилл лепечет что-то, а я не понимаю. Совершенно.

Как иностранный язык, который мне только предстоит изучить.

Чувствую себя потерянным и никчёмным. Потому что сын мне рассказывает что-то, а я даже не могу вникнуть.

Только киваю, улыбка намертво приклеивается к моему лицу. Я не слушаю, я — смотрю.

Как Кирилл размахивает руками, отходя от матери. Начинает больше доверять, рассказывая что-то увлечённо.

Его ореховые глазки блестят от восторга. Сын трёт опухшую губу, указывает на неё, что-то объясняет.

Сын.

Перекатываю это на языке, в голове вбиваю.

— Машинки!

Кирилл вдруг срывается в сторону. Хочу его перехватить. Он ведь кроха совсем. Может пораниться, упасть.

Но Мара оказывается быстрее. Легко подхватывает сына на руки, смеётся вместе с ним. Она идеально разбирает всё сказанное им.

Я иду за ними. Чувствую себя подлецом, врывающимся в чужую идиллию. Но не в силах остаться в стороне.

Сын крутится возле детских машинок, пытаясь выбрать одну из них. Лукаво на мать смотрит, указывая на мотоцикл. Но Мара категорична.

Поэтому сын останавливается на чёрной машинке, сделанной под джип. Я тянусь к карману за деньгами.

Мой максимум сейчас — роль кошелька.

И я готов на это. Платить, покупать. Всё, что нужно. Просто… Чтобы хоть ненамного соприкоснуться. Почувствовать себя значимым. Полезным стать для собственного сына.

— Я сам!

Гордо вскрикивает, но после к маме разворачивается. Я тоже смотрю на Мару. Это я хоть могу сделать?

Девушка сомневается. Её лицо искажается, словно в гримасе боли. Я вижу, как она борется сама с собой.

Удушающую вину чувствую. За то, что изначально Марьям в такое положение поставил.

— Хорошо, — со скрипом соглашается девушка. — Можешь взять у дяди деньги.

Я протягиваю купюру малому. Он выхватывает, поблагодарив. Уносится платить за развлечение.

Мара тоже отходит. Удивлённо вижу, как она забирает пульт управления у мужчины. А после… Едва за мной не прячется, управляя машинкой.

— Что? — фыркает на мой взгляд. — Я не позволю сыну вот так вот рулить и куда-то въехать. Это опасно.

— Сказала та, которая на картинге рассекала.

Автоматом всё внутри вздрагивает. Как заученный рефлекс, стоит вспомнить, как Марьям рассекала на корте.

Гнала, как сумасшедшая. Любила скорость. А меня скручивало каждый раз, стоило подумать, что она не справится с управлением и врежется куда-то. Пострадает.

А жена наслаждалась. И глаза горели.

Как сейчас горят у Кирилла.

Мальчик не замечает обмана, увлечённо рулит, а Марьям подстраивается под него. Ловко управляется со всеми задачами одновременно.

— Спасибо тебе, — вырывается легко.

— А? — девушка кажется немного удивлённой. — За что именно?

— За всё. Что была с ним.