Теперь это слово не сходило с уст не только в СССР, весь остальной мир тоже учился произносить его, хотя и с трудом. И другое, не менее трудное русское слово — ""Гласность"". В том варианте истории последнее означало отмену любой цензуры, поэтому полки книжных магазинов, ларьки Союзпечати, экраны кинотеатров и телевизоров заполнило все, что угодно — от провозглашения предателей героями до самой низкопробной порнографии под видом свободного искусства. Откровения, зачастую не подтвержденные никакими фактами, лились в доверчивые головы советского человека, привыкшего без всякого сомнения верить любому печатному слову.

Многие эксперты сходились потом во мнении, что именно это стало решающей причиной развала Союза. За несколько лет людям промыли мозги так, что никто уже не хотел иметь дела с этим ""страшным монстром"". То есть, совершенно неприкрыто, с одобрения власти шел так называемый ""отрицательный отбор"", когда все самое плохое в СССР сравнивалось с самым лучшем на Западе. Когда не вспоминалось ничего хорошего, произошедшего за семидесятилетний период советской власти, но со всех сторон выпячивалось исключительно все самое плохое. Плохого, конечно, было немало, кто спорит? Но ведь было же, должно было быть хоть что-то хорошее, а? И в результате у человека в СССР сложился в голове устойчивый стереотип: на Западе все просто прекрасно, нет никаких проблем, люди живут припеваючи и от такой прекрасной жизни улыбки не сходят с их радостных лиц. Но их собственная страна — это ужасный монстр, мировой позор, с которым надо быстрее покончить. Чем быстрее, тем лучше. Ведь тогда у нас будет все как на Западе, и мы тоже будем довольно улыбаться, сыто жмурясь от счастливой жизни.

Что ж, ломать — не строить, гласит народная пословица. Да ведь и с детства каждый советский человек был приучен словами Интернационала, что необходимо сначала до основанья разрушить весь мир насилья, и только потом уже, на его обломках, строить новое и прекрасное. Тем более, опыт был. Ну и понеслось!

И никому ведь не пришло в голову, что есть и другой путь, не революционный, а эволюционный. Всем хотелось все и сразу, как по щучьему веленью. Вышло традиционно очень плохо, хотя я вполне допускаю, что, так же традиционно, хотели как лучше.

Расхлебывать потом пришлось долгие десятилетия.

А потому в этом варианте истории решили, как Ленин, пойти другим путем. Гласность гласностью, но ведь и здравый смысл никто не отменял. И газеты с журналами заполнили альтернативные точки зрения. Даже это было ""взрывом мозга"" для советских людей, но, по крайней мере, этот взрыв призывал не на баррикады, а к дискуссии, признавая альтернативные точки зрения равноценными, и призывая обратиться от слов к фактам. А фактов зачастую не было совсем или не было почти.