— Да всё не так, — пожал плечами ""экстрасенс"".

— А нельзя ли конкретнее? — отчего-то раздраженно повысил голос Немирович. Казалось бы, человек пришел, хочет что-то предложить, да и помог уже — боль снял. Вот только десять лет лагерей крепко вбили в голову Николая понимание того, что, если тебе что-то дают бесплатно, то потом обязательно сдерут три шкуры.

Но незнакомец, казалось, не обратил никакого внимания на его раздраженный тон и спокойно ответил:

— Можно и конкретнее. У вас перебиты обе коленные чашечки — вдрызг, их уже не соберешь. У вас отбиты все внутренности, продолжается внутреннее кровотечение, о чем ваши врачи еще не ведают. А если бы даже знали, вряд ли чем-то смогли помочь. Поскольку, если даже предположить чудо, и вас прямо сейчас срочно самолетом переправить куда-нибудь в Германию, где лучшие хирурги сделают вам ряд очень дорогостоящих операций, то вы все равно останетесь инвалидом на всю жизнь. Здесь же вам и этого не светит. Скорее всего, к утру вы умрете. — Он задумался, внимательно вгляделся во что-то над головой Немировича, и добавил: — Примерно, часа в четыре утра.

— Ну, слава Богу, хоть одна приятная новость, — скривился Николай.

— Однако есть возможность воспользоваться вторым шансом, — как-то спокойно, но очень убедительно произнес Александр Валерьевич.

— Что это значит?

— Это значит, что вы умрете, но ваша сущность или сознание — неважно, как это называть, вернется в ваше же тело в 1986-м году.

— Извините, но не вижу в этом никакого смысла, — почему-то не удивившись самому такому предложению, но обдумав его со всех сторон, ответил Немирович, — опять тюрьма на предстоящие семь лет, а закончится всё так же, в этой кровати.

— Не торопитесь отказываться, Николай Вениаминович, я не стал бы вам предлагать просто еще раз прожить все эти годы. В этом действительно нет никакого смысла. Это было бы даже похоже на издевательство. — Он хмыкнул. — Но дело в том, что там, в прошлом, сейчас сформировалось нечто вроде оппозиции политике Перестройки, и эти люди занимают очень большие посты в государстве. Они сумели даже Горбачева переманить на свою сторону. Поэтому, у них есть неплохой шанс на то, что история пойдет немного иначе и Перестройка закончится с несколько другим результатом.

— Странные вещи вы говорите, — аналитический ум Николая откликнулся быстро, — прошлое — это то, что уже прошло. Перестройка случилась так, как случилась, это объективный факт. И то, что уже прошло, изменить нельзя именно потому, что оно прошло.

— Совершенно верно! — улыбнулся Александр Валерьевич, — сразу чувствуется ясность ума и безупречная логика! Но есть одно ""но"". Это для вас сейчас перестроечные годы — прошлое.