Никому тебя в обиду не дам.

Глава 12

Я, наверное, пропащая. Но когда мы приехали домой, и выяснилось, что никакого праздника не будет, потому как носящаяся с нами Сергеевна сама слегла, лишь обрадовалась. Не тому, что домработница Покровского приболела, нет. А тому, что мы с Иваном одни остались. Одни в большом доме. Он ведь туда меня привез, а не во флигель.

Для порядка я принялась причитать, что это, наверное, неудобно. Но это было скорей кокетством. Умом-то я понимала, что ничего мои слова не изменят. А вот ведь – все равно выдохнула, когда Иван это подтвердил:

– А если тебе плохо станет, а рядом никого?

– Так вы же тоже не будете рядом, Иван Сергеевич.

– Чего это? – нахмурился свекор.

– Работа у вас. Важная. Требующая внимания.

– Ничего. Пару дней подождет.

Ух ты! Значит, мы с ним только вдвоем будем. Сердце затрепыхалось в груди, распространяя к низу живота сладкие вибрации…"

"Не глядя на меня, Покровский достал из багажника пакеты с прихваченным из больницы барахлом. Переложил в одну руку, вторую сунул в карман, ключи доставая. И не было в его движениях ничего лишнего или торопливого. Все до крайности скупо и выверено.

Я залюбовалась его мощной фигурой. Такую у мужчин после сорока нечасто встретишь. Особенно у деревенских.

– Чего, Мария, застыла? Не май месяц. Пойдем.

Не май, да. Но у меня внутри бушевало такое пожарище, что я совсем не чувствовала холода.

– Я вас точно не потревожу?

Покровский, который в этот самый момент как раз проворачивал ключ в замке, замер. Широкие плечи натянулись под тонкой курткой.

– Потревожишь, и не раз. Но это не те тревоги, о которых ты думаешь, – хмыкнул он и отступил на шаг, пропуская меня вперед. Мамочки. Он же… Он о том, о чем я думаю, заявил, так? Какие уж тут двусмысленности?

Шла вперед, сердце в ушах грохотало.

И дыхание останавливалось. С этим нужно было срочно что-то делать! Разувшись, я, не глядя на Покровского, сняла куртку, повесила ее в шкаф, встроенный в пространство под лестницей, и натужно беззаботно залепетала:

– Ого. Похоже, Тамару Сергеевну прихватило во время готовки.

Кухня из холла отлично просматривалась. Как и царящий в ней бардак. Брошенное между стенкой и кухонным островом мусорное ведро, неубранные в холодильник продукты. Очистки.

– Сейчас посмотрю, что она стряпала, и закончу.

– Да конечно, – беззлобно огрызнулся Покровский. – Закончит она. Отдыхай иди.

– Так пропадет же, – возмутилась.

– То есть меня в качестве повара ты не воспринимаешь принципиально?

– Нет! В смысле… А вы правда готовить умеете?

– Готовить – это громко сказано. Но что-то могу, – усмехнулся Иван Сергеевич и, скосив на меня взгляд, добавил: – Какую комнату займешь? Игоря?

– Нет!

Мой истеричный голос отразился от стен. Пронесся под крышей эхом. Покровский выгнул бровь.