Язык у него не заплетался, но расфокусированный взгляд намекал на то, что выпить он уже успел.

– Съезжаю, Иван Сергеевич. Еще пару сумок вынесу и отдам ключ.

– Нет, вы посмотрите на нее! Съезжает! Тебя что, гонют? Тебя гонют, что ли? – кипятилась Сергеевна, тыча Покровского в бок. – Иван, ну что ты как пень молчишь? Куды она поедет на ночь глядя?

А тот на нее даже не смотрел, уставившись на носы тапок. Следом поднял тяжелый взгляд на меня. На какой-то миг мне даже показалось, что он остановит. Не даст нашей истории вот так закончиться. Я провалилась на дно его темных глаз, дыхание сперло.

– Нормальная хоть квартира, Маш?

– Нормальная.

– Ну, смотри. Если помощь понадобится…

– Ага.

И все. Он пьяно покачнулся, крутанулся на пятках и поплелся прочь под возмущенные причитания домработницы. Вот и все... Вот и поговорили. Дрожащими пальцами я отвела упавшие на лицо волосы и пошлепала во флигель. Ну их всех к черту! Ключ можно было оставить и под половиком.

Глава 8"

"– Ну и пусть! Пусть идет! – подзуживала меня Сергеевна, тяжело поднимаясь по ступенькам в дом. – Посмотрим, как она одна справится! Когда прибежит в ножки кланяться, примите назад, Иван Сергеич!

Я остановился. Тело качнуло. Ч-черт. Опять набрался. А все почему? Да потому что без анестезии мне жизнь становилась невмоготу. Только наставления домработницы немного держали, не давая упасть на дно. Хотя, казалось бы, я и так опустился дальше некуда. Так что даже если Машка вернется…

Так. Стоп. А чего ей возвращаться? Все у нее хорошо. Дай бог, чтоб так и дальше было. Бедная девочка от жизни ничего хорошего не видела. И от меня, кстати, тоже. Может, хоть сейчас заживет. И тогда вина жрать перестанет. А то ведь смотреть на нее не могу. И не смотреть не могу тоже. С тех самых пор, как я впервые увидел Машку по-настоящему. Когда это было? Кажется, пару лет назад. Да-да, виноват. Виноват перед Игорьком я чудовищно… Это ж надо было – на невестку при живом сыне запал.

Проигнорировав очередной поток излияний Сергеевны, опустился в кресло. Коньяк на столе манил, красиво переливаясь в свете напольных ламп. Обещал быстрое облегчение. Я залип на хрустальных отблесках, что искрились в стакане. На миг выпадая из реальности.

– …не надо, Ванечка! Ну что ты опять за свое?! Не губи себя ты этой дрянью… – причитала Сергеевна, убирая со стола бутылку. – Что Савельевна бы сказала, если б тебя увидела? Что б сказала твоя мать, а?

Ну-у-у… Мамка была бы в шоке. Да я и сам в ахуе. Не узнаю совсем. Жизнь под откос покатилась, а я вместо того, чтобы дернуть стоп-кран, как будто подгонял неизбежное. И уже даже не стыдно было. Ни перед Сергеевной, ни перед работягами, что на меня спины гнули. А вот смешно – да, пожалуй. Особенно потому, что закон, гласящий, что среди недели мы не бухаем, установил я сам.