Я поворачиваю голову и вижу женщину среднего роста в таком же переднике, как у Зоряны.

– Добрый день, – здороваюсь я.

– Иди сюда, скорее! Эта Рада, – женщина буквально хватает за запястье первую попавшуюся старую деву, проходящую мимо, и знакомит нас. – Она тебе расскажет, как тут всё устроено.

Мы с Радой остаёмся стоять друг напротив друга. На вид ей около тридцати пяти, длинная чёрная коса до пояса, молочно-белая кожа, стройная фигура. Раду можно было бы назвать привлекательной, если бы не ужасный широкий шрам, пересекающий её лицо от середины лба до подбородка. Из-за него нос стал кривым, а губа оттопыренной. К тому же его явно зашили грубо и неумело, добавив уродства.

Рада опускает глаза, видно, что она сильно стесняется, и явно не из тех, кто легко заводит новые знакомства.

Во мне просыпается острая, почти болезненная жалость. Я сразу понимаю, почему она не смогла выйти замуж и почему так зажата.

– Привет, – я тепло улыбаюсь, делая шаг вперёд.

Рада поднимает голову, кусая губы. Я смотрю только ей в глаза, не пялюсь на её шрам, потому что уверена, так делают все, с кем она разговаривает.

– Привет, – робко откликается она. – Я тебе всё покажу, если… ты не против?

– Конечно! – с преувеличенным энтузиазмом я осматриваюсь. – У вас тут так интересно. Кстати, я Анна.

– Мне очень приятно, – Рада улыбается кривоватой улыбкой и кивает в сторону длинных деревянных столов на другом конце большого зала. – Видишь, там разбирают свежие цветы, которые привозят рано утром. Сначала мы снимаем лепестки, отделяем от сердцевины – самой ценной части.

– Поняла, – киваю я.

– Разобранные цветы подают дальше на большие прессы, – Рада указывает на массивные машины, которые медленно опускаются и поднимаются, глухо скрипя. – Сердцевину прокручивают под прессом, чтобы выдавить золотую смолу. Из неё потом делают волокна. Их варят в огромных котлах, добавляя специальные средства, состав которых держат в секрете. Температуры в котлах огромные, поэтому к ним не подходи. После варки из смолы вытягивают золотые нити. Их тянут вручную, чтобы не порвались, а потом в соседнем цехе на станках плетут ткань.

– Вроде бы поняла, а чем мне сегодня заняться? – спрашиваю я.

– Ты сегодня первый день, можешь попробовать переборку цветов. Только пойдём подберём тебе фартук и обувь.

Мы идём в подсобные комнаты, в которых переодеваются старые девы. Рада быстро находит мне экипировку.

Как только я снимаю обувь, вижу, что взгляд Рады останавливается на моих ступнях. На них ярко выделяются красные полоски и мозоли, которые уже начинают появляться на ногах.

– Я недавно приехала, и пыточные туфли ещё не разносила, – печально улыбаюсь я.

– Раньше давали тёплые чулки, а потом перестали.