Она сжимает мою руку, крепко, по-сестрински и добавляет:

– Просто иногда мне боязно. Мы никогда не заходили так далеко. В глубине души я всегда хотела, чтобы мы могли стоять за себя вот так – все дружно. Ты нас объединила, но теперь я боюсь.

Я киваю, бормоча успокаивающие слова, а у самой сердце медленно опускается вниз, словно тяжёлый камень. Я не могу подвести этих женщин. Просто не могу. Будь проклят дракон и наша с ним связь!

Глава 28. Велгора

– Тебе больше не стоит работать в храме, – Добромир останавливается рядом, опуская на меня взгляд.

Я сижу, согнувшись и перебирая лечебные травы. Поднимаю голову и сталкиваюсь с ледяным взглядом старшего послушника.

Мы почти не общались в последние дни, но он исправно принимал голоса старых дев, которые приходили в храм, чтобы поддержать мою кандидатуру наставницы. В последние дни их становится всё больше, приходят даже те, кого я никогда не видела.

– Почему же? – спрашиваю я, хмурясь.

Его губы сжимаются в тонкую линию, а затем он разлепляет их и произносит, понижая голос:

– Ты приняла какой-то знак принадлежности нашему князю. Пошла на поводу у чужих традиций. Тебе не место в храме Морены.

– Это руна защиты, а не знак принадлежности, – я выпрямляюсь, теперь мы стоим друг на против друга. – И она не имеет отношения к богам.

Добромир сжимает кулаки, и на лице его проступает досада. Я понимаю, что она вызвана вовсе не тем, что я якобы оскверняю храм своим присутствием.

– Не притворяйся наивной, Анна, ты знаешь, о чём я. Я предлагал тебе быть со мной. Я был готов ради тебя… – он запинается, словно эти слова обжигают ему горло. – Но ты выбрала чужака – Норда.

– Он больше не чужак, он наш князь, – отвечаю холодно. – И я никого не выбирала, это лишь твои фантазии.

Добромир едва не зеленеет:

– Я всё сказал. Больше тебе здесь не рады!

Он разворачивается так, что полы рясы взлетают в воздух, и идёт прочь, насупившись.

Что и требовалось доказать. Добромир никогда не предлагал работу и помощь, потому что ему было жаль беременную женщину в трудной ситуации. Он просто хотел держать меня ближе к себе.

А теперь я лишилась работы… но в нашей нынешней напряжённой ситуации, это не самое худшее, что могло бы случиться.

Я собираю травы в небольшой узелок, затягивая его обрывком верёвки. Пальцы дрожат, не от злости – от усталости. Всё здесь стало чужим. Даже воздух в храме, как обычно пахнущий ладаном, теперь кажется тяжёлым, враждебным.

Стоит признаться себе, мне здесь никогда не нравилось. И дело вовсе не в Морене. Я бросаю на статую богини мимолётный взгляд.

Дело в обстановке. Я всегда чувствовала какое-то напряжение. И сейчас мне становится легче от того, что я покидаю храм.