У меня сердце заходится в груди бешенным ритмом, а в глазах щиплет от обиды. Почему всё так?"

"Я сажусь обратно в кресло и кладу руку на живот, кружево на платье слегка царапает кожу. Мой бедный малыш. Ему месяц, а он уже лишился всего. Что я буду делать в изгнании? Как буду рожать? Кто поможет мне? Ответов нет. На семейку точно рассчитывать не стоит, а у меня нет ни одной живой души, кто посочувствовал бы.

Отец ведь правда заработал на всё, что у нас есть: дом, конюшни и несколько небольших лесопилок, которые приносят хороший доход. Но у моего сына ничего не будет. Одна из лесопилок должна была стать моим приданным. Понятно, что для Рагнара это ерунда, но, если бы женщинам позволяли взять приданное и делать с ним, что пожелаешь, было бы чудесно.

Местные законы слишком уж жестоки к женщинам. Без мужей вес в обществе и право владеть имуществом имеют только вдовы с детьми, такие, как мачеха.

И снова это странное чувство… Раньше я считала само собой разумеющимся, что мужчины могут не жениться, и никто не гонит их из общества, считая бесполезными. Сейчас же меня буквально корёжит от несправедливости. Так быть не должно! Мы должны иметь равные права.

И откуда эти мысли в моей голове? Как бы то ни было, сейчас я чувствую себя куда лучше. Я больше не жалкая и трусливая Анна. Она прошлом. Я сделаю всё, вывернусь наизнанку, лишь бы мой малыш ни в чём не нуждался и появился на свет в тепле и заботе.

Решительно встаю с кресла и выхожу из комнаты. Надо бы немного отдохнуть, завтра мне придётся нелегко.

Рука, на которой метка с вытатуированным драконом, инстинктивно сжимается в кулак. Тело боится того, что будет. А будет очень больно. Эта мысль зависла на периферии сознания и не даёт успокоиться.

Но больше всего я переживаю за ребёнка. Как он перенесёт то, что они назвали выжиганием метки? Вдруг случится ужасное, и я потеряю малыша?

Наверняка Рагнар только обрадуется.

Глава 3. Греховница

На следующее утро мы едем в карете с мачехой и сводной сестрой, и я кожей чувствую напряжение, повисшее в воздухе.

Мне уже приготовили просто серую тряпочную котомку, которую собрала служанка. Уж не знаю, что туда положили, но платья брать с собой нельзя. Как и верхнюю одежду, нижнее бельё и даже простые зимние перчатки. А ведь уже начинает холодать.

Мачеха утром передала слова жреца: нет смысла тянуть до моего двадцать восьмого дня рождения. Сначала мне выжгут лживую метку, а потом сразу отправят к старым девам. Новую одежду мне выдадут в храме богини Морены. Именно туда мы сейчас направляемся.

Серые улочки пролетают мимо, небо неприветливо хмурится тёмными тучами без единого солнечного проблеска.

В Мраколесье почитают старых богов: Морену, Хорса, Радегаста, Чернобога, и отвергают новых.