А потом состоялся еще один разговор, и вовсе некрасивый. Вера старалась о нем не вспоминать.

В среду утром она посмотрела на себя в зеркало. Оно отразило изможденную женщину, чем-то неуловимо похожую сразу на всех старух, которых навещала Вера. На работе никто не удивился тому, как плохо она выглядит. Но мать, собственная мать поглядывала на нее – и не произносила ни слова, хотя прежде не упускала возможности попрекнуть Веру ее уродством.

«Заподозрила что-то», – подумала Вера. Если положить на красивую голову матери подушку и подержать…

– Ты странно смотришь, Вера! – сказала мать дрогнувшим голосом, и Вера очнулась.

Господи, что это за мысли?! На мгновение она увидела себя со стороны, и материнский голос, полный снисходительного презрения, проговорил: «Верочка, ты сходишь с ума, тебе нужна помощь». Вера взглянула на Регину, но та молчала, съежившись под одеялом.

Глупости!

Сумасшедшие разрушают свою жизнь, а она делает все, чтобы спастись.

– Я просто любуюсь тобой, мама, – улыбнулась Вера.

Улыбка вышла не совсем убедительной. Но у нее оставалось все меньше сил в нужную минуту выталкивать перед собой вторую Веру, прикрываясь ею.

Как бы там ни было, мать притихла."

"Но если Регина что-то заподозрила, могут заподозрить и остальные. Частные сыщики вернутся с новыми вопросами… Из них двоих по-настоящему пугал Веру не великан, а его мелкий товарищ: острозубый, точно куница, улыбчивый, с мягким вкрадчивым голосом – «обаятельнейший юноша», как охарактеризовала его Верина мать после короткого знакомства. О, понравиться Регине – это нужно суметь! Вера тогда испугалась всерьез, словно увидела перед собой пришельца из другого мира: эльфа, или лепрекона, или зачарованное драконье дитя в облике молодого мужчины, – в общем, нечто, имеющее нечеловеческую природу. Она догадывалась, что эти мысли свидетельствуют о душевном расстройстве. Вера даже сказок в детстве не читала, предпочитая рассказы о природе. Но она ничего не могла с собой поделать. Казалось, острозубый способен вытащить из кармана блюдечко, поплевать на покупное израильское яблоко, очистив его от воскового румянца, прокатить яблоком по блюдечку и увидеть мертвую Нину на диване в квартире Горчаковой.

Почти мертвую.

«Я должна убрать ее оттуда».

Вера купила в хозяйственном топорик для разделки мяса.

– Хороший инструмент очень важен, – одобрительно сказал продавец, и Вера улыбнулась в ответ.

Топорик обошелся в треть ее зарплаты, но она выудила кое-какую наличку из кошелька Нины. «Не забыть выкинуть ее портфель».

Было что-то смешное в том, что она расплачивается Ниниными деньгами за предмет, которым вскоре…

«Собственно, что такого особенного я делаю? – спросила себя Вера. – Все чрезвычайно логично. Вытащить тело целиком очень трудно.