«Ты принесла своей семье только горе».

Все это Нина безропотно проглатывала. Вера готовилась к каждой встрече, обдумывая ту фразу, которую подсадит ей в голову – точно споры грибов-кордицепсов, способных управлять муравьями. Вере этого не требовалось. Она лишь подстилала соломку на тот случай, если Нине когда-нибудь захочется вернуться из царства мертвых, куда они с Тамарой отправили ее волею своей – и выдуманного детского психолога.

Раз за разом Вера вколачивала ей нехитрую мысль: «Никогда не приближайся к сыновьям».

Это Верины мальчики. Она их присвоила, усыновила. И вышла замуж за Юру – в будущем. Осталось лишь дождаться.

– Что я испорчу? – повторила Нина.

– Ты всем испортишь жизнь! – отрезала Вера. – Достаточно того, что ты уже сотворила!

Эти фразы всегда работали. Когда человек переполнен таким огромным чувством вины, управлять им несложно. Вера виртуозно овладела этим искусством. Спасибо матери, у которой она смогла кое-чему научиться.

Но в этот раз с Ниной что-то произошло. Она не стушевалась, не отступила, как случалось прежде.

– Что бы я ни сделала, сейчас Егору нужна моя помощь! Вера, я не понимаю, что мы обсуждаем… Его с субботы не могут найти!

– Я сказала, не лезь к ним! Уходи!

Нина вскинула голову, и Вера увидела совсем другую женщину. Прежняя Нина не умела сердиться. А эта была в гневе.

– Я вернусь к своему сыну и попытаюсь ему помочь, – отчеканила она. – С тобой или без тебя.

Она пошла к двери, не обращая больше внимания на Веру, пытавшуюся что-то сказать. Нестерпимый свет вспыхнул в Вериной голове. Она кинулась к Нине, схватила ее и потащила к телевизору.

Когда свет начал меркнуть, Вера разглядела на ковре свою бывшую подругу. По экрану стекала кровь.

Вера посмотрела на испачканный «Горизонт», и у нее мелькнула раздраженная мысль: она делала уборку в конце прошлой недели, а уже снова пора браться за тряпку.

– От тебя одна грязь, – укоризненно сказала она, обращаясь к Нине.

В следующие три дня разговаривать с подругой вошло у нее в привычку.

Дело в том, что Нина не умерла.

Она выглядела мертвой, из нее нельзя было извлечь ни звука – совсем как из сломанного телевизора. Но маленькая голубая жилка на шее слабо подрагивала под Вериными пальцами.

Нина была жива.

В первый миг, осознав, что все-таки не стала убийцей, Вера чуть не разрыдалась от облегчения. Но по мере того как к ней возвращалась способность мыслить здраво, она начала понимать, что загнала себя в тупик.

Явиться с чистосердечным признанием? Ее отправят в колонию. Если Нина умрет, что случится почти наверняка, Веру закроют лет на десять. Она выйдет на свободу, когда ей будет пятьдесят пять – беззубая, больная.