Ты и ребёнок получите активы, ни в чём не будете нуждаться. Будешь счастлива, никаких проблем. Не волнуйся.

Сначала я слышу громкий хлопок, а ладонь начинает жечь. Только потом понимаю, что ударила Тиграна. Его лицо словно вибрирует после пощечины, глаза сужаются.

А я подхватываю свой клатч и двигаюсь вперед. Трасса? Плевать! Мне бы пару минут в тишине. Потому что в противном случае наговорю глупостей и буду жалеть.

— Лана!

— К черту иди! К Дьяволу!

Он… Господи, Тигран умирает. И говорит со мной о наследстве. Счастлива буду. Обеспечена. Будто это меня хоть каплю волнует.

Нельзя просто так сказать, что умираешь. А после делать вид, что всё нормально.

Не нормально!

Я часто дышу, сцепив зубы. Просто не ругаться. Не говорить гадостей. Не сделать больно. Времени ведь так мало. Десять лет — это пшик, ничто, песчинка для всего времени вселенной.

Но сейчас я не могу думать адекватно. Меня разрывает сомнениями и страхами, всё приправлено болью. Стараюсь думать рационально, не позволять эмоциям влиять и портить всё.

У Тиграна какая-то болезнь, наследственная. И эта болезнь может передаться его детям. Если бы вероятность была маленькой — он бы не стал поднимать панику.

Тигран умеет оценивать риск, он этим живёт.

Значит, скорее всего, мой ребёнок болен. Он… Умрет к сорока? Пятидесяти? Или это быстрее развивается? У меня миллион вопросов, у меня боль размножается в сердце.

А Тигран говорит о наследстве!

Слышу как пищит сигнализация за спиной, мужские тяжелые шаги. Он дает мне время всё осмыслить, но не отпускает. По дороге проносятся машины, длинное платье путается.

А я…

Словно призрак невесты из легенд, совсем не знаю, куда иду.

— Я беременна, Тигран, — выпаливаю, разворачиваясь к мужчине.

 — Всё, что меня заботит, это здоровье моих родных. И куда исчез мой отец, потому что его даже московские бандиты не могут вычислить. А ещё я не знаю, что делать с жизнью. Чем я хочу заниматься, на кого учиться, хочу ли вообще учиться. У меня в жизни разруха, Тигран.

— Это ты так намекаешь, что с больным связываться не хочешь?

— Это я так намекаю, что у меня нет времени думать о наследстве или деньгах твоих. И играть в какие-то игры. Если… Мне плевать, ясно? Не волноваться, потому что деньги будут, — перездразниваю, вздыхая.

 — Ты меня так обидел этой фразой.

— Я догадался, — Тигран трёт щеку, подтягивает меня к себе. Целует ладонь, которая все ещё горит от удара. — Прости. Я просто… Хрен знает, что и когда со мной будет. Я просто хочу тебя обезопасить, максимально. Понимаешь?

— Не понимаю. Ничего не понимаю. А ты не рассказываешь. Тебе словно нравится играть в угадайку, чтобы не всю правду сразу. А по крупицам.

— Ну, мышка. Ведь сейчас мой вопрос, разве не так?

— Ты… Сукин ты сын, Тигран.